— Точно! Перст!
— Что? — старик с удивлением взглянул на лучника.
— Он — Перст Смерти. Вот что значит шрам.
— Перст?.. — Тайпан задумчиво посмотрел на мужчину. — Припоминаю… Но разве настолько просто с ними справляться?
— Видимо, это Средний. Они часто меняются.
— Удивительно…
— Что будем с ним делать? — пробасил Тарпан.
— Можем просто тут оставить, — предложил седовласый Служитель. — Он же нам ничего не сделает.
— Убивать я его точно не хочу, — проговорил Ангил.
— Тогда оставим. Очнется, будет на других нападать. Это не наше дело.
— Но он тогда многих еще убьет, — сквозь металл говорил гигант, извлекая из тела кинжалы.
— Один вместо сотен или тысяч, хочешь сказать? — Тайпан уже смазывал раны друга мазью.
— Угу…
— Все равно, это как-то… — Он оглянулся на рябого. — Как-то нехорошо. Да, он на нас напал, но все же.
— Как минимум, убивать обездвиженного — вне наших правил, — говорил Ангил, обыскивая скромное помещение.
— Верно, — поддакнул старик.
В этот момент лучник открыл сундук, внутрь которого от крышки протянулась нить; последовал щелчок и запах горящей веревки. Глаза Перста Смерти сверкнули в предвкушении. Тарпан схватил седовласого товарища и с фонтаном щепок выпрыгнул в закрытую дверь, а Ангил выбежал за ним и помог подняться. Они побежали к лесу, но через пару мгновений позади раздался сотрясающий само мироздание грохот, их окутало волной жара. Убегавших откинуло в колючие кусты. Пламя металось из стороны в сторону, стараясь перекинуться на деревья. Настойчивый звон загородил собой все звуки окружающего мира; тошнота закручивала желудок штопором; в глазах поблескивали искорки, сменяемые крохотными пятнышками темноты. Они куда-то бежали… Нужно было бежать… Кто-то приближался к ним: три небольших силуэта… Кажется, опасности не представляют… Лиза…
Тарпан устало повалился на мох, все еще сжимая в объятиях Тайпана; Ангил упал на колени и, угадывая в далеком шелесте голосов беспокойные ноты, провалился в пучину беспамятства.
Глава 11. Деревня
В последней книге своего многотомного труда Гнозий повествует нам о Смешении. Великий мыслитель пишет, что в один из дней бесконечного существования Многомирия восстанет Разрушение и подговорит Сохранение, своего брата, восстать вместе с нею. Они решат создать свои вселенные, прописав в них свои правила и став единственными их хозяевами, но для этого им понадобится помощь Рабочих и Служителей.
Бродя по Хранилищу Вселенных в поисках сподвижников, Разрушение случайно (или специально) опрокинет несколько вселенных и разобьет их, в результате чего произойдет Смешение. В тот же момент Сохранение отыщет того, кто возглавит восстание против Высших; того, кто станет перемещаться по вселенным, собирая армию… Но Высшие узнают о предательство и отправятся на поиски… (Далее должно следовать, судя по всему, имя.)
Тут Гнозий сообщает, что Высший, давший ему — его Служителю — жизнь, запрещает записывать дальнейшие события.
На этом моменте обрывается великий труд не менее великого человека (или Служителя?). О дальнейшей судьбе Гнозия нам известно мало, но более ни разу он не брался за написание текста, возможно, боясь случайно выдать запретные знания.
Анарран Аху-Аэарап
«Гнозий. Великий философ, описавший Многомирие»
Очнулся Ангил на узкой кровати в какой-то крошечной комнатке, половину которой занимала сама кровать. Отделяя это помещение от основного, напротив кровати стояла большая печь. Двери не было — ее заменяла обычная ткань. Ставни были открыты, впуская в комнату косые солнечные лучи, освещающие витающую в воздухе пыль. Лучник сел на кровати, заставив пылинки закружиться в полоске света, и осмотрелся. Дом выглядел не богато, но при этом вызывал какое-то теплое чувство доверия. Мужчина встал с кровати и обнаружил, что с него сняли верхнюю одежду. Он взял ее с табурета, натянул на себя и вышел из комнаты.
За небольшим столом сидели пепельноволосые старик и старушка, а также Лиза, Медвер и Ада. Все они о чем-то тихо разговаривали, но, увидев Служителя, прервались. Девушка вскочила, бросилась к Ангилу и, обняв, начала осыпать поцелуями его нос, губы и щетинистые щеки.