— Я так испугалась! Думала, что потеряла тебя! — Она снова нежно поцеловала его, не разжимая объятий.
— Ну уж нет, я тебя одну не оставлю, — едва слышно говорил он ей на ухо, обнимая ее.
— Не оставишь, — повторила она, смаргивая с ресниц бриллиантовые слезы.
Он молча поцеловал девушку и с трудом разомкнул руки, выпуская любимую из объятий. Выпрямившись, светловолосый Служитель поздоровался с хозяевами, коими явно были эти старики, и поблагодарил их за помощь, обещая в будущем отплатить им добром. Затем разговор зашел о Тайпане и Тарпане. Ему ответили, что их расположили у соседей, так как места в доме на всех не хватило. Не класть же их на пол.
Ангил не мог точно объяснить, почему потерял сознание. Возможно, взрывная волна куда сильнее ударила их, чем он подумал в тот момент. Тарпан смог дойти до деревни, дотащив на руках обоих друзей, а когда пострадавшим нашли место — уснул, сидя у кровати седовласого Служителя.
Подали завтрак. Лучник, чтобы не расстраивать хозяев, съел все, что дали, и затеял разговор с пожилой четой. Во время беседы дети куда-то ушли, а старики посоветовали светловолосому Служителю отлежаться в постели еще денек, чтобы полностью восстановить силы. Ада с Медвером, держась за руки, вошли в дом, вернувшись от соседей, и девочка объявила, что Тайпан еще не пришел в сознание. Лиза, поймав взгляд любимого, устремленный на скрепленные руки детей, улыбнулась ему, и щечки ее мигом заалели. Ангил был рад, что дети так сдружились, но момент омрачали неотвратимые мысли об Аполлонии. Давно он не видел воронов или волка, но что-то подсказывало ему — Губитель еще настигнет их. Беспокойство за своих друзей не отпускало его, все глубже вгоняя Служителя в бескрайний мрак раздумий о будущем. Возможно ли оно, это будущее? Возможно ли счастье? Возможна ли Жизнь? или их всех ждет скорая погибель?
Вернувшись к разговору, лучник постарался выглядеть веселым и полностью отдался созерцанию Лизы, не дающей ему утонуть в океане вечных мыслей о закате их счастья. Мальчик и девочка снова ускользнули на улицу и унеслись по дороге, заливаясь смехом. Смех этот громом перекатывался по небосводу его черепа, провоцируя незримые трещины и сопровождая это ментальное неботрясение тонкими ниточками молний. Перед внутренним взором, сияли два глаза-маяка, сквозь ночь заманивающие его корабль на острые скалы, выглядывающие из воды клыками гигантского волка. Острые перья дождем опадали с плачущих небес, нанося легкие, но сильно кровоточащие раны. Из ниоткуда доносился хриплый крик ворона, герольдом возвещающий о прибытии Смерти в сопровождении ее Десницы. Клюв норовил проникнуть в глазницу, когти глубоко проникли под кожу, а черные глаза все так же бездушно смотрят прямо в душу, словно хотят добраться до нее и унести в свою страну, на которую Создатель когда-то пролил чернила.
Медвер широко улыбался, глядя в голубые глаза Ады, — он тонул в них, но совсем не сопротивлялся. Инстинкты подсказывали ему: «греби», но мальчик не слушал. Правильно ли поступает — не знал, но тонуть было приятно… Она держала его за руку, желая не отпускать никогда, и улыбалась ему так, словно улыбка эта была последней… Пальцы их переплелись, обещая друг другу вечную близость. А циркулирующее между телами странное тепло, подталкивало их держаться все ближе.
Дети шли по пустынной улице деревни, удивляясь пропаже жителей, но вдруг все встало на свои места: площадь была переполнена людьми, в гневе выкрикивающими оскорбления. Когда мальчик и девочка подошли к толпе, та слегка расступилась, словно приглашая детей стать частью себя. Они нырнули в вязкую человеческую массу и, с трудом пробравшись сквозь нее, вынырнули с другой стороны. В центре площади стоял прочный стол, на котором лежало тело молодой девушки. Ее мягкую кожу избороздили многочисленные раны и ссадины, а синяки уродовали ее своей синевой и чернотой. Тут люди расступились, пропуская двух мужчин, практически несших под руки третьего. Худощавого мужчину бросили на колени перед мертвой девой. Поднявшийся ропот заглушил жесткий голос какого-то старика, бывшего тут за главного и пытавшегося перекричать людей. Когда рокот толпы удалось угомонить, тот начал с самого начала: