— Ты, Вернанд, сын Акара, обвиняешься в убийстве и изнасиловании Марвии, дочери Адана. Признаешь ли ты вину?
— Я не делал! — рыдал обвиняемый, сложив ладони перед грудью, умоляя поверить ему.
— Такой ужасный поступок карается прилюдной казнью! — вещал старик. — Сначала мы оскопим тебя, затем подвесим на суку вверх ногами, а под головой зажжем костер, дабы выжечь твою грешную душу из твоего тела.
— Прошу! Я не убивал! — Он кричал все громче, но в этот момент его крики заглушил гул голосов. Все показывали на мертвую девушку и что-то кричали.
Медвер и Ада обратили взгляды к трупу И увидели невероятное: из старых ран сочилась свежая кровь! Невинная жертва обличала преступника, забирая его с собой в мир мертвых… Мужчину подхватили двое мужчин, приведших его сюда, и повели в толпу, которая на этот раз расступалась неохотнее. Убийцу колотил каждый, будь то женщина, мужчина или ребенок. Кровь текла по его конечностям, накрапывая на пыльную землю. Но умереть ему не дадут, нет. Они будут мучить его, и умрет он только тогда, когда они позволят.
Эта страшная сцена удивила мальчика и девочку своей жестокостью и удивительным происшествием с телом мертвой красавицы и ее ранами. Оставив площадь, кричащую толпу и рыдающих над телом дочери родителей, дети побежали прочь от этого очага Смерти, намереваясь выбраться к девственной природе, воспевающей Жизнь.
Трава весело щекотала их одежды, а звонкий смех разносился по светло-зеленой долине, окрашивая облачный день в сверкающие краски счастья. Этот побег от тьмы казался им лучшим выходом, неким спасением, освобождением. Недалеко журчала речка, переливаясь на солнце, словно спина змеи, утром скользящей в зарослях травы, осыпанной росой. Бормотание зелени, напевы реки, щебет птиц, пролетающих над головами детей, — все это заглушало крики осужденного, укрывало мальчика и девочку от темной стороны Жизни. Все еще держась за руки, дети побежали в лес, где их ждала тень, скрывающая от палящего солнца, иногда выглядывающего из-за облаков.
Скрывшись в тени многолетних деревьев, дети развеселились еще пуще. Девочка вывернулась из дружеских объятий мальчика и ускользнула от него в глубину леса. Он побежал за ней, принимая правила игры. Резвясь, они бегали среди спокойных стволов, и звонкий смех окутывал все окружающее пространство. Казалось, сами деревья смеются вместе с ними, шелестя листвой; и птицы хохочут, вознося свою трель к небесам. Наконец Медвер нагнал Аду и крепко обхватил ее руками, стараясь прижать девочку к своему сердцу. Та смеялась и делала вид, что хочет вырваться, но вскоре сдалась и обняла мальчика в ответ. Они стояли среди молчаливых деревьев и наслаждались единением друг с другом, с окружающим их миром. Сердца их бились в унисон, подстраиваясь под ритмы природы.
Скоро солнце склонилось к горизонту и, покраснев, стало медленно за него закатываться. Дети, сидя на толстой ветке дерева, проводили красный диск, а затем направились обратно в деревню, уже готовящуюся ко сну. Проходя мимо низких домиков, мальчик и девочка вглядывались в звездное небо, восхищаясь яркости небесных светил. Как им хотелось унестись на небо и спрятаться среди бесконечного количества звезд. Там их никто не найдет, никогда не потревожит…
Случайно выйдя к площади, они увидели, что мертвая девушка все еще лежит там, словно спит под надзором бесчисленных глаз, а лик ее был так похож на луну, что можно было подумать: она и есть луна. Бледная кожа сияла в белом свете, пугая и восхищая случайного зрителя. Медвер подошел ближе и вгляделся в лицо девы, пытаясь найти в нем нечто важное, спрятанное за гранью Смерти. Ада не могла подойти близко — что-то словно удерживало ее.
Внезапно послышался шорох, и на площади появился мужчина. Борода его тянулась до груди, а волосы были коротко подстрижены. Он приближался к детям, не говоря ни слова, — с их губ тоже не слетело ни звука. Шаги приближали мужчину к девочке, а она не могла сделать ни шагу… Мальчик повернулся к ней и очень тихо сказал:
— Раны кровоточат…
Ада пребывала в каком-то трансе, но после этих слов ее рука скользнула вниз, а через мгновение у нежных губ возникла флейта. Невесомая мелодия заструилась в воздухе, свиваясь в причудливые узоры звука. Извивы музыки заполняли собою пространство, ища безбрежный океан, в котором могли бы существовать вечно. Мужчина остановился и молча глядел на снова соединившихся детей: Медвер обнимал девочку за талию, готовый ответить на любые действия незнакомца. Сейчас мальчик чувствовал удивительное спокойствие, но знал, что в любой момент может вспыхнуть ярким пламенем ярости. Ставни на окнах стали открываться, ударяясь о стены, любопытные головы выглядывали на улицу и вглядывались в темноту, из которой доносилась чудесная мелодия. Некоторые даже в нижнем белье выходили из домов и следовали к эпицентру удивительных звуков. Вскоре вокруг собралась почти вся деревня.