Ада уже не была похожа на себя прежнюю — она смеялась, вечно улыбалась и во всем была добра к Медверу. Ему порой даже не хватало ее прежней остроты. Примерно то же самое могла и она сказать о нем, но ей нравилось, что мальчик стал смелее и серьезнее. Она говорила ему, что он возмужал. Их теплая дружба, казалось, могла растопить любой лед, который возникнет у них на пути.
Сердце Лизы начинало биться чаще, когда она смотрела на детей. Их дружеская любовь согревала все и всех вокруг, даже самые холодные души. Она видела, что между ними может вспыхнуть пламя, но переживала, как бы этот огонь вскоре не ушел, оставив пепел. Она не верила, что что-то теперь сможет разлучить два этих сердца, но не могла избавиться от грызущего волнения. Они были так прекрасны в своей юности… в своей любви…
Когда солнце закатилось за горизонт, Филлз отметил, что в темноте спуск довольно опасен, так как легко можно упустить из виду какой-нибудь камень и налететь на него. Вытащив лодку на берег, путники разожгли костер и приготовились ко сну. Рыбак настоял на том, чтобы в лодке спала Лиза с детьми, а сам устроился под тяжелой шкурой и в тот же момент уснул. Трое Служителей сидели вокруг полыхающей древесины и глядели в пламя, надеясь увидеть там нечто обнадеживающее.
Уже после полуночи в чаще мелькнул алый отблеск. Ангил вскочил и быстро, насколько мог, натянул тетиву на лук. Беспокойным взглядом он пытался отыскать тень, которую заметил только что, но тьма тщательно скрывала свою далекую родственницу. Тихо скомандовав товарищам защищать остальных и, если что-то случится, спускать лодку на воду, лучник углубился в ряды раскидистых деревьев.
На краю поля зрения вновь сверкнуло нечто красное и скрылось среди стволов. Большое существо скользнуло по сухим веткам, идеально ступая меж извилистых корней; пушистый хвост ударялся о деревья, оставляя за собой глухой стук, а громкое дыхание сгоняло в стаю разрозненные мысли и догадки, начавшие складываться в неутешительный ответ. Неспеша вернувшись к друзьям, он шепнул:
— Волк.
Тайпан сразу же разбудил Филлза и посоветовал ему забираться в лодку, а Тарпан, составляя компанию Ангилу, внимательно следил за лесом. После того, как старик тоже забрался в суденышко, светловолосый Служитель спиной приблизился к проснувшимся и почти неслышно сообщил:
— Тут волк или медведь… что-то большое. Если первый — рядом должна быть стая.
Так они простояли еще несколько часов, но никакого зверя больше не видели. Первые лучи рассвета багровыми ручьями разлились по просыпающемуся миру, сопровождаемые насмешливым граяньем воронов, занявших кроны всех деревьев, окружающих небольшой пустырь, на котором высадились беглецы.
Позавтракав, путники отплыли. Каждый из нескольких дней на реке был похож на другой: плавная рябь расходится от лодки, поблескивая в нежном свете солнца; ветер остужает нагретое золотым диском пространство; дружный птичий хор украшает однообразные дни и добавляет в эту яркую картину еще больше красок; время скрадывается всевозможными разговорами и тонет в бесконечном лабиринте проносящихся мимо мыслей, в водовороте в один миг вспыхивающих и сразу же гаснущих дум. Тихое журчание реки успокаивало и напоминало своей непостоянностью такие похожие и одновременно различные судьбы людей.
Медвер опустил руку в прохладную воду и, соединившись с природой, получал какое-то неизведанное удовольствие просто от того, что вода обволакивала руку, сопротивляющуюся движению прозрачных масс. Ада держала другую его руку и, положив голову ему на плечо, светло улыбалась еще одному дню.
Вдалеке собирались в стаю тучи, направляемые воздушными потоками навстречу небольшой лодке, смело плывущей по центру быстротечной реки. Беспокойные морщинки собрались на зеркальной глади, пытаясь сбежать от резких порывов ветра; ветви деревьев плясали, шелестя насыщенной листвой; а млечный парус норовил сорваться и улететь в далекое путешествие. Филлз с помощью Тарпана снял снежно-белое полотно и, сложив, убрал под скамью. Серо-голубое одеяло не спеша накрывало собою нежно-голубое небо; над горизонтом сгущалась невесомая дымка — дождь.