— Нужно скорее причаливать, — бормотал Филлз. — Спрячемся под лодкой. — Тут он обернулся к пассажирам. — Займитесь мачтой, пока я веду нас к берегу. Инструменты в ящичке.
Ангил с Тарпаном поспешно взялись за дело. Они сделали только половину работы, когда рыбак скомандовал громиле затащить лодку на берег. Уже на суше они закончили с мачтой и перевернули лодку. Начал накрапывать скромный дождик. Как только все скрылись под судном, крупные капли посыпались с небес, тяжело барабаня по дереву. Сидя под надежным укрытием, путники, чтобы согреться, прижались друг к другу, образовав небольшое кольцо. Яркая молния распорола пышные тучи; по скрытой стороне темно-серого пуха, объявшего небосвод, прокатился гром, облаченный в неуязвимую броню бури, громыхающую при каждом его тяжеловесном шаге. Острым клинком оставляя на седом полотне раны молний, гроза неслась, подгоняемая ветром, и ничто не могло ей противостоять.
Беглецы с благоговением наблюдали за бушующей природой, благодарные Случаю, давшему им время, чтобы устроить импровизированное убежище. Неожиданно в их немногочисленную компанию ворвался нежданный гость: ворон забрался под лодку и взмахнул крыльями, стряхивая с себя малочисленные капли. Ангил понимал, почему птица практически не намокла, но решил не обращать на это внимание друзей. Иссиня-черное пернатое существо окинуло взглядом бездонных глаз всех собравшихся под лодкой и, сделав два шажка, подскочило к лучнику. Тот без лишних слов позволил ворону забраться себе на руку.
— Это же Ап… — начал было Медвер, но Ада одернула его.
Недавнее восхищение мощью природы превратилось в гнетущее ощущение безысходности и тупика, из которого не было пути назад. Они все время метались по огромному лабиринту, не имеющему ни входа, ни выхода. Куда бы они не бежали, он находил их везде. Но почему тогда не довершает дело? Этому должно быть какое-то объяснение.
— Впервые вижу, чтобы ворон так себя вел, — дивился Филлз. — И не боится же!
— Действительно. Странный ворон, — слегка наигранно поддакнул Тайпан и пихнул локтем Тарпана, еле поместившегося под временной крышей.
— Ага, — буркнул гигант.
— Он увидел, что мы не причиним ему вреда, — начал Ангил, — вот и подобрался ближе, чтобы согреться.
Птица поочередно взглянула на каждого, а затем снова вперила взор в лучника.
— Интересно, где остальные вороны? — размышлял рыбак. — Или он тут один?
— Думаю, они поблизости, — предположил светловолосый Служитель.
— Небось, вымокли все.
— Не думаю, — сказав это, Ангил пристально вгляделся в черные глаза-бусинки.
Эти бездны в глазницах не говорили лучнику ни о чем. Может, это действительно был просто ворон, случайно залетевший к ним под лодку? Но тогда почему он почти не намок? Все слишком явно указывало на необычную природу этой птицы. Мужчина опустился к крошечной головке цвета ночи и что-то прошептал. Глаза Филлза слегка расширились, и он произнес:
— Так вы язычники? — Увидев всеобщее напряжение, добавил: — Я ничего против не имею, просто удивлен. Вы же с востока, а там жестоко карают за любую веру, кроме веры в Единого Бога. Даже за веру в Солнце и Луну.
— Знаем, — кивнув, сказал Тайпан. — Мы скрывали это, а сейчас… Сейчас в этом смысла нет. Если это чем-то поможет, не страшно другу раскрыться.
— Поможет? Оно работает? Проповедники лгали?
— Тут важна наша вера в то, что это сработает. Ведь не всякая молитва приводит к результату. Если хоть одна к нему приводит… Тут то же самое.
— А чем он нам поможет, ворон этот?
— Птицы могут подобраться ближе всех к Богам. Ворон передаст просьбу, а те… те могут ее выполнить.
— Удивительно… И у вас получалось такое провернуть?
— Так же получалось, как у верующих в Единого Бога срабатывают их молитвы — всего несколько раз.
— И эти же Боги помогают вам скрываться?
— Можно и так сказать.
Ангил продолжал говорить с птицей, тщетно добиваясь ответа. Он-то должен знать, что птицы не дают ответов, только задают многочисленные вопросы. И единственно тогда, когда заблагорассудится, что случается довольно редко. Их цель — нанести общие мазки, определить тему и фон, но не обрисовать детали. Без птиц не будет всего остального, так как картина будет состоять лишь из разрозненных мелочей, не имеющих одной основы, на которую они смогут смело опереться и встать в нужном порядке.