Ворон единожды каркнул, ответив на какой-то свой вопрос, возникший в его голове, и продолжил сверлить Служителя взглядом.
— Видимо, ваша птичка не хочет нам помогать, — с ушедшей надеждой в голосе промолвил Филлз. — Придется переждать ливень, как и планировали поначалу.
— Попробовать стоило, — глухо добавил Тайпан. — Может, этот пернатый на что-нибудь еще сгодится.
— Пусть следит, — вдруг сказал Ангил, обращаясь ни к кому и ко всем сразу. — Он уйдет и передаст то, что должен передать.
— Так он правда может говорить? — снова удивился рыбак.
— По-своему… — уточнил лучник. — Он тут с определенной целью, и не нам мешать выполнению этой задачи.
— Разве мы не этим как раз занимаемся? — шепотом спросил Медвер у Ады.
— Этим, — едва слышно отвечала девочка. — Молчи.
— И он рассказал тебе о своей цели? — поинтересовался Филлз.
— Нет, — спокойно говорил лучник. — Ее он держит в секрете. В этом смысле, птицы очень хорошие посыльные. Они никогда не выдают тайн, даже если от этого зависит их жизнь.
— Выходит, они вернее людей, — пришел к выводу хозяин лодки.
— Это так. Люди вообще во многом проигрывают животным. И все из-за своего интеллекта, которым зачастую не умеют пользоваться.
— Не знаю, кто такой этот ваш иниктет, но люди не умеют пользоваться чувствами. Вот в чем суть-то вся! Они не умеют сопереживать и любить, могут только ненавидеть и презирать, искать везде выгоду, вовсе забывая о чувствах. Наш мир умер не с пришествием Бога на землю и его зверским убийством, как говорят нам проповедники, но мир умер, когда люди перестали чувствовать…
После этих слов, пропитанных едкой болью, воцарилась тишина. Простой рыбак из небольшого городка сейчас достиг большего в науке о человеке, чем прославленные философы, ломавшие голову над этим и более простыми вопросами. Этот мужчина, не знающий грамоты, оказался в разы грамотней в науке Жизни, чем любой ученый, ежедневно штудирующий книгу за книгой. Может, ответы на важнейшие философские вопросы всегда лежали на поверхности? в ногах? ближе всего именно к таким, как Филлз? В то время как первые не желали снизойти, чтобы эти ответы подобрать, вторые просто не придавали им большого значения.
В чем феномен этой пресловутой Любви? Она связывает Жизнь и Смерть, порождает одно и оканчивается другим. Порождением чего она является? Жизни? Смерти? Духа? Что она из себя представляет? Кто-то говорил, что Жизнь рождена Любовью, а Любовь — Жизнью. Так ли это? Любовь — это нечто первозданное или что-то, что было создано Высшими? Ведь нет отдельного Высшего, являющегося ею. Может, она является частью одного из них — той самой Жизни? Пожалуй, именно на этот вопрос следовало искать ответ, но все философы заняты самими собой, своим микрокосмом, а не слиянием двух микрокосмов; макрокосмом внешнего мира, а не внутреннего.
Лиза прижалась к Ангилу, отвлекая его от раздумий. Он обнял ее одной рукой и поцеловал в прохладный лоб.
— Но не все же перестали чувствовать, — сказала Ада.
— Конечно, — согласился Филлз. — Мне хочется верить, что моя семья из таких. И вы тоже, — говоря это, он поочередно посмотрел на каждого из беглецов. — Я же вижу, что вы семья, даже если не были ею изначально. Не знаю, как и зачем вас свела судьба, но сделала она это точно не просто так.
— Судьба или Случай — не важно, — рассуждал Тайпан, — важно то, что мы вместе и всегда готовы помочь друг другу. Ведь человечность проявляется именно в этом: во взаимопомощи, в чувствах… в любви.
— Любовь сложна, многогранна, — говорил Ангил, — она требует жертв, но дарит счастье; ее грани завораживают, но ребра наносят тяжелые раны; Любовь дает жизнь и отнимает ее.
— Любовью мы живем, — подытожил Филлз, — в ней — весь человек.
Ворон громогласно гаркнул и, спрыгнув с рук лучника и взмахнув мрачными крыльями, взмыл в млечное небо. Только сейчас путники заметили, что дождь перестал отчаянно стучать по днищу лодки. Выбравшись из-под своего укрытия, путники перевернули судно и, поставив мачту и натянув парус, спустили его на воду.
Через несколько однотипных дней на воде, прерываемых дождем, Филлз скомандовал вытащить лодку на песчаный берег. Рыбак поведал, что до впадения реки в Эврон осталось всего несколько сотен метров, но он не рискнет подходить ближе из-за более сильного течения. Получив оплату за работу, он пожелал удачи беглецам и уже собрался залезть в лодку, когда Ангил окликнул его: