Выбрать главу

— Зачем же колотить себя?

— То, которое… Подождите, что?

— Вы сказали: место, которое больше жалко.

— Так вы меня жалеть вздумали? Как пошло! Сами ведь и набросились!

— Так вы сами остановились! Я просто не успел остановиться.

— А не вы ли после случившегося все еще на мне лежите?

— Я лежу там, где заблагорассудится.

— И что вам на мне?

— Уютно.

— А мне — нет.

— Вы отказались от места на мне, теперь придется терпеть.

— Я бы поменялась с вами местами, если позволите.

— А если не позволю?

Ада оттолкнулась ногой и перекатилась вбок вместе с Медвером, оказавшись на нем.

— Вот, так приятнее!

— Мне оба нравятся.

— Ох уж эти ваши шуточки.

— Вам они всегда нравились.

— А я и не говорю, что не нравятся.

Улыбнувшись, она встала и помогла ему подняться.

— Так зачем мы тут?

— Разве ты не понимаешь, зачем мы зашли туда, где нас будет очень сложно найти?

— Не понимаю…

— Мед… не заставляй меня думать, что ты тупее камня.

— Но я правда не понимаю.

— Я хотела поговорить. Наедине, где нас точно не подслушают.

— О чем?

— Я… ты не заметил, что мы как-то странно начали себя друг с другом вести?

— Как так? Не заметил…

— Ну, в самом начале было иначе.

— В начале мы друг друга почти ненавидели. А сейчас мы дружим.

— Но я чувствую что-то странное… Сначала действительно была дружба, а потом… не знаю, как это назвать. Какое-то воодушевление, что ли…

— Будто внутри все взлетает?

— Да! И вертится еще.

— Угу, я замечал что-то такое… Но разве это не обычные чувства для дружбы?

— А ты раньше чувствовал такое?

— Нет, но… у меня не было друзей. Это ты со всеми в городе общалась.

— Я их всех презирала, — усмехнулась Ада, но затем поникла. — Ненавидела, но хотела быть с ними… Чтобы доказать себе, что я важна для кого-то…

— Ты для меня важна! Важнее всего на свете!

— Не ври! Не может быть такого!

— Но мне лучше знать. Я готов за тебя жизнь отдать…

— Ты… ты издеваешься надо мной…

— Нет, Ада… — Он подошел к ней и крепко обнял. Их лбы соприкоснулись. — Я говорю тебе правду. То, что чувствую.

— Мед… неужели так ощущается настоящая дружба?

— Не знаю. Но знаю, что так чувствуем себя мы. Разве это не важнее «правильных» ощущений?

— Но мне казалось, такое не чувствуют при дружбе… Мама рассказывала, что ощущала подобное, когда они встретились с отцом.

— И что же?

— А то, что это — любовь.

— Разве мы не можем любить друг друга? Мы же друзья.

— Друзья друг друга не любят.

— И мы, хочешь сказать, не любим?

— Мы… Я не знаю, Мед… и хочу разобраться в этом всем.

— Может, стоит спросить у остальных?

— Ты что? Нет!

— Почему? Что случится, если они узнают?

— Они… в городе за такое над тобой смеялись, дразнили…

— Но они же наши друзья. Настоящие.

— Друзья… — Мальчик уже хотел идти обратно. — Медвер, — окликнула его Ада, — давай побудем тут? А потом вернемся и, может быть, спросим.

— Как скажешь. Побудем тут какое-то время.

Она села на землю, а затем откинулась на спину, устремив взор ввысь: облака причудливыми химерами плыли по безбрежному водоему неба. Мальчик лег рядом с ней и тоже следил за тихим ходом шерстистых кораблей.

— Ты никогда не думала, почему они такие?

— Кто?

— Облака… Они так изменчивы, вечно похожи на что-то. У нас в деревне верили, что они принимают форму твоих мыслей.

— Да?

— Ага. Подумаешь о чем-то — через какое-то время увидишь то, о чем думал. Но об этом не говорили в присутствии Авфилафия, служителя Единого Бога. Он не любил такое, говорил, что это ложь.