Выбрать главу

— А у нас говорили, что облака — это ушедшие на тот свет. Мол, они так за нами смотрят. И все мы однажды станем облаками…

— Красиво…

— Кто знает, может, это действительно так. Что если сейчас на нас с тобой смотрят наши родители? И видят они двух таких разных людей, которые… любят…

— А мы видим их…

— Мед.

— М?

— Все-таки, кажется, я тебя люблю.

— И я тебя люблю, Ада. Мы же друзья.

— Нет, Мед… Люблю не как друга…

Он повернул к ней голову, во взгляде читалось непонимание.

— Как это — не как друга?

Вместо слов Ада, повернувшись на бок, потянулась к нему и поцеловала в губы. Длилось это не больше одного мига, но для них пролетели столетия. Лица их залились краской; никто не вымолвил ни слова. Сердце его колотилось с такой силой, словно желало уничтожить себя о клетку ребер, кровь стучала в висках, напоминая рокот барабанов. Ей не хватало воздуха, она хотела вдохнуть, но не могла даже раскрыть рот. Что-то взаимно притягивало их, расстояние между лицами стремительно сокращалось. Губы их снова соприкоснулись в робком и неумелом поцелуе.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал он и снова поцеловал ее.

Словно мир, затемненный грозой, в тот миг, когда ударяет молния, их души осветились доселе неведомым чувством, пылающим в их сердцах неутомимым пламенем. Жар распространялся по венам, словно яд, стремящийся лишить организм жизни, но жар этот дарил им невесомость. Они будто парили над прохладной землей, возносились к неизведанным прериям чувств.

Облака неспешно проплывали над спрятанной от мира долиной и искоса поглядывали на Медвера и Аду, нежно целующимися и старающимися до конца понять, что же они поистине чувствуют. Их не заботил внешний мир, не заботила Смерть, ведь они нашли Жизнь…

Лицо Тайпана заволновалось вместе с водной гладью, в которой отражалось. Он взглянул направо и успел увидеть, как гигант, сбросив с себя одежду, входит в речку. В руках у него был кусочек мыла: смочив его, он начал натирать свое мускулистое волосатое тело. Мышцы перекатывались под кожей, бугрились и образовывали впадины; многочисленные шрамы белели на загорелом теле. Седовласый Служитель сел на берегу, вернув взгляд к потоку.

— Ты не видел Меда и Аду? — спросил старик.

— Не-а, — ответил Тарпан.

— Куда же они подевались?

— Побежали за холм. — Сказав это, гигант на секунду замер.

— Хранить тайны ты не умеешь… — сетовал седовласый. — Но что уж тут. Пусть веселятся, пока могут.

— Мне кажется, они даже очень сблизились.

— Согласен. Я Аду такой счастливой не видел никогда. Глупостей бы не наделали.

— А могут?

— Не уверен. Думаю, нет. Но все равно волнуюсь.

— Не мешало бы всем помыться, — добавил Тарпан и окунулся в воду с головой.

— От меня никогда не пахнет, — напомнил Тайпан.

— Лиза точно давно не мылась. Думаю, ей самой было бы это приятно. Тем более, вода достаточно теплая.

— Что-то мне подсказывает, что он потащит ее в реку ночью. Придется сидеть в руинах, пока они не вернутся. А уйдем куда подальше, молодые натворят дел. Я почти уверен.

— А почему не натворят сейчас?

— Может, и сейчас натворят. Может, не натворят вообще. Как бы не травмировали друг друга.

— Чем же?

— Расставанием. — Вместо ответа, гигант снова окунулся с головой, смывая с себя мыло. — Конечно, было бы славно, продлись эта их привязанность до конца времен, но будем реалистами: все может очень быстро кончиться. Да и кто знает, существует ли между ними то, о чем мы с тобой думаем.

— Я тоже когда-то любил, — пробасил гигант, выходя на берег.

— Ты про Алию?

— Ее тоже, но ты помнишь, чем все кончилось.

— Да, отсутствием взаимности. Но тогда кто?

— Римма… На ней я даже женился.

— И мне не рассказывал! Как же так?

— Она… Ты помнишь, откуда маска.

— Помню.

— Так вот из-за нее все и произошло.

— Что она сделала?

— Сдала меня, вот что. За горстку серебра. Тридцать монет, как сейчас помню.