Выбрать главу

— Даже не золота…

— Я думал, это любовь, а оказалось, что она готова меня продать.

— Учитывая, кому она тебя продала… Ведь ей никто не угрожал. Он просто искал подопытных…

— Именно… Приехал со своим цирком уродов, а она решила, что можно меня продать ради денег. Наверное, отдала все долги, которые я постепенно отдавал за нее, из-за которых работал сутки напролет. А она… она осталась шлюхой. Но когда я сбежал…

— Кровавое море… — вставил Тайпан.

— Вернулся в город и узнал, что она умерла от побоев, которые ей нанес какой-то клиент. А если бы он ее не убил, умерла бы от болезней. Тогда, как мне сказали, она была на грани, а тут появился желающий окончить мучения за большие деньги. Выжали ее до конца…

— Там тебя и поймали?

— Нет, схватили меня тогда, когда я заканчивал с борделем. Разглядывал одну из «дам», лицо которой превратил в красно-розовую кашу. Стража входить боялась, палили из арбалетов, хоть я не сопротивлялся. Надеялся, казнят, но они только пытали и хотели использовать в своих целях.

— И снова побег…

— Да. Дальше ты знаешь.

— Эта деталь добавляет красок твоей истории… Кроваво-красных красок.

— Ну а ты? Ты хоть когда-то любил?

— Не уверен, Тар. У меня были женщины, но ни об одной я не думал больше недели. Мужчины меня боялись, женщины — желали… но травил я всех… Такова моя хладнокровная суть; такова и твоя — горячая. Мы созданы такими.

— Не думаешь, что это просто оправдание?

— Что-то ты разговорился, — после небольшой паузы ответил старик. Тарпан лишь хмыкнул и натянул штаны.

— Но все же, — снова заговорил Тайпан, — я волнуюсь за детей.

— Сами справятся, они уже взрослые.

— Не пожили толком. Что они знают о любви?

— Уж точно побольше нас. — Повисла тяжелая тишина.

— Ты прав, Тар… Мы с тобой в этом ни черта не понимаем… Два старых дурака.

— За себя говори.

— Я слышу, что ты улыбаешься! Тебе почти столько же, сколько мне, просто я старею быстрее.

— А говоришь так, будто старше Ангила. Мы же выяснили, что он чуть ли не у истоков человечества стоял.

— Удивляюсь, как он сам себя не прикончил. Остальные сдались очень давно.

— А одного сумели убить Низшие. Конечно, он мог только лечить и успокаивать разбушевавшееся, но все же. Даже не сопротивлялся.

— Из Сохранения и не мог вырасти кто-то другой. Я удивлен, что он прожил столько лет.

— Чуть более трех десятков. Немало.

— Но странно и то, что Низшие, увидев, что он творил, решили его убить. Я всегда говорил, что они глупы, как животные.

— Чуть умнее. Но и мы не сильно лучше.

— А кто в этом мире идеален?

— Дай угадаю: ты?

— Именно!

— Смотри, не упади с небес самолюбия.

— С каких пор ты стал поэтом?

— Разве так говорят только поэты?

— Житейскую мудрость никто не отменял, но раньше я от тебя такого не слыхал, а знакомы мы давно.

— Атмосфера располагает к разговору.

— Пожалуй, это мне нравится больше монологов.

— Вот и отлично. — Тарпан повернулся к реке. — О! Идут. Веселые…

— Юные грешники, — с улыбкой сказал старик и снова вгляделся в беспокойную и вечно текущую поверхность речки.

Скинув одежду, она зашла по щиколотки в бодрый поток. Холодный свет луны мягко обволакивал ее тело, отражался в воде. В темноте она видела его глаза, такие прекрасные и завораживающие. Он ждал ее в реке. Гладь ее тела покрылась гусиной кожей, делая девушку неотразимой в глазах возлюбленного. Бледная кожа отражалась, контрастируя с темным звездным небом, в зеркале вечно беспокойной реки. Лиза медленно шла к любимому, не замечая прохлады.

Ее ладонь легла в его ладонь; грубые пальцы нежно держали хрупкую кисть любимой. Он притянул ее к себе и согрел в объятиях, завершив их долгим поцелуем. Смочив мыло, Ангил принялся намыливать девушку, следуя руками за всеми излучинами ее тела. Она отвечала ему тем же. Слова были не нужны, ведь они понимали друг друга без них; даже видеть им было не нужно.