Он советовал немедленно уходить. Почему? Неужели решил обойти приказ? Но это же… измена. А если бы он не предупредил и убил лучника? Выбор непростой. Но он сделал его и сказал лучнику о том, что произойдет, зная, чем это может кончиться для него. Но он продолжает гнаться за ними, хоть явно дает им множество шансов сбежать. Что за игру он ведет? Что замышляет?
Разгадать планы охотника Ангилу не удавалось, да и не могло удасться. Он перешагивал через корни и огибал слишком густые заросли, в точности зная, куда ему надо. Столица, порт… Снова побег. Новая жизнь. Новый побег? Не пора ли что-то поменять? Уже думал, да: спрятать других и остаться. Но уверен ли? Нет. Но стоит хоть раз попробовать пойти в обратную сторону. Авось там запрятано настоящее спасение. Тогда он сможет отыскать друзей и сообщить им хорошие новости. Или не сможет, но они будут в безопасности.
Когда умерла Варравия… Что сделал? Похоронил, закопал оставшиеся наконечники, сбежал. Сбежал не только от нее и их места, но и от Любви. Сбежал от самого себя. Снова. Сколько раз сбегал после? а до этого? Кажется, никому не под силу сосчитать. Может, Аполлоний дает ему шанс встретиться лицом к лицу с кошмарами, от которых убегал? Но сейчас за ними гонится Смерть. Не воспоминания, утраченная любовь или простой страх перед ответственностью, но гибель. Никогда он не был так близко к этому. Если остановится — это будет последняя погоня. Догонит сам себя и поймет всю правду о том, кем является на самом деле. Вспомнит, что позабыл.
Ангил видел перед внутренним взором Лизу: она стояла в реке, погруженная в воду по ключицы, кожу покрыли мурашки, на лице искренняя улыбка. Их единение. Любовь. Ей будет больно, но лучше так. Спасти ее ценой своей никчемной жизни. Она эту жизнь ценит. А он не умеет… Смерть с лицом девушки… Знакомым лицом. Последнее мгновение. Остановись, ты прекрасно! И она будет жить. Будет счастлива. Спасти их…
Впереди показалась небольшая полянка, белая от цветов. Выйдя на нее, лучник опустился к желтосердечным бутонам и, схватив один цветок под корень, сорвал его. Чудесный сладкий запах играючи проникал в нос, наполняя мелькающие мысли образами тепла, счастья, веселья, беззаботности и легкости. Развернувшись и встретившись взглядами с Лизой, он протянул ей крохотный образец Жизни, которую только что прервал. Восхищение трупами. Девушка поднесла белоснежного мертвеца к своему бледному личику и вдохнула его ароматный одор.
— Замечательная поляна, — совсем тихо молвила она.
— Ослепляет сиянием, — так же тихо отвечал он.
— Словно, снег…
— ...Сверкает на солнце.
— Да! Именно!
Тайпан и Тарпан выжидающе встали на краю полянки, а Ада потащила Медвера на другую сторону этого благоухающего озера. Дети… Взглянув на солнце, Ангил примерно узнал время: вечер еще не скоро. Стараясь не примять цветы, лучник пересек поляну и снова погрузился в затененный лес, сквозь листву которого пробивались причудливые фигуры солнечных лучей. Освещаемый мириадами постоянно изменяющихся многоугольников, он снова перешагивал через корни и углублялся в глубины собственного сознания, силясь осмыслить ломкий эпитет, метафору, подброшенную Жизнью. Цветок как ее синоним. Антоним Смерти.
Неожиданный поцелуй приятно обжег заросшую щеку. Лиза смотрела на него своими глазами-искорками, за изящным ушком белели лепестки, желтела сердцевина. Локоны плыли по течению ветра, свиваясь в удивительные узоры. Он улыбнулся и чмокнул ее в гладкий, как свежевыпавший снег, лоб. Ради этой улыбки можно и перестать убегать. Только нужно заговорить наконечники. Успеть… Еще хотя бы два. Немного времени, и все будет готово.
Сидя у тлеющих углей, путники обменивались редкими фразами. Ада смотрела на Медвера с улыбкой, которую он силился разгадать; Лиза положила голову на плечо лучника и мирно посапывала; Тарпан вглядывался в темноту, а Тайпан мерно попивал один из своих ядов. Ангил вдруг вздрогнул и посмотрел на старика.