Выбрать главу

Облака, собравшись в стаю, плыли по степям черного неба, сверкающего многочисленными точками звезд — все они делали бесконечное пространство законченным. Где-то там все кончалось. А есть ли граница? Или мы живем в случайной точке Бесконечности? Ангил не знал. Он смотрел на небо, не в силах отпустить думы о Смерти. Как люди принимают ее, думал он когда-то. Но разве они ее принимают? Нет. Отвергают, боятся, сражаются, убегают… Редко встречаются те, кто готов встретить Смерть. Готовы ли на самом деле? Кажется, Лиза готова. Понимает, что все когда-то кончается, потому и говорит, что готова. Но так ли это или врет сама себе? Узнать это можно лишь взявшись за холодную руку бледной госпожи. Так колотится сердце. Страх? Любовь? Нужно больше энергии, больше сил. Больше спать. Быстрее восстановится. Но как тут спать, когда предвкушаешь гибель? Принять. Нужно принять ее. Тогда станет проще. Сказать себе, что этого не избежать, и смириться. Червь сомнения… Грызет и грызет, никак не уйдет. Убить, раздавить, избавиться. Ради Лизы. Ради Меда и Ады, Тайпа и Тарпа. Смерть ради Жизни. Кто там говорил? Что-то вроде… Смерть — это более мягкая форма Жизни. Или не так? Не важно. Главное — друзья. Любовь. Жизнь.

Глава 15. Потеря

Многие ученые веками пытались разгадать феномен Аполлония Губителя, Служителя Смерти, в этом исследователям помогали даже другие Служители. Всем было интересно изучить вышеназванное лицо.

Почему же он так интересен? Знаменит он тем, что, как утверждают другие Служители, является единственным созданием Смерти. Аполлоний слывет непобедимым убийцей, подчиняющимся только своей госпоже. Стоит заметить, что создан он был не только Смертью, в нем также есть частичка Бесконечности, но этот Высший почти никогда не вмешивается в дела Губителя.

Итак, Аполлоний непобедим, так как ни одному Служителю не удавалось дать ему достойный отпор. Сам же Губитель нередко выполняет приказы Смерти не без собственных «но». Иногда он может играть с жертвами, давать фору или поддаваться, тянуть время выполнения приказа.

Известно, что в основном Аполлоний пользуется полутораручным мечом с прямой гардой, выполненным без каких-либо украшений. Также он иногда пользуется двумя боевыми серпами, выполненными так же просто, как его меч. Еще одним оружием, в очень редких случаях, является нож, но случаи его использования практически не зафиксированы.

Губитель использует воронов в качестве своих глаз, но также может показываться другим в виде большого волка. При помощи этих воронов он может оказаться в любой точке планеты.

Ключевой особенностью Служителя Смерти является его индивидуальность. Как мы знаем, благодаря Гнозию и другим философам, занимавшимся этой темой, а также осведомленным Служителям, Аполлоний, в отличие от всех Низших и Служителей, такой один. Его нет в параллельных мирах. Он вне Многомирия. Мы не можем до конца объяснить эту уникальную черту, но существует множество гипотез, которые мы рассмотрим ниже.

Эта книга написана, чтобы структурировать знания об Аполлонии Губителе и распространить их по всему миру. Не буду же затягивать и перейду к первому разделу, посвященному образу этой мрачной фигуры.

Воллер Мон-Моссонский

«Служитель Смерти»

Любовь. Слово, сияющее для Медвера яркими красками с самых ранних лет. Он, так ему казалось, видел ее в отношениях родителей между собой и к детям, но это было так непохоже на то, что он ощущал сейчас. Было странно, что больше он не вспоминал об отце и матери. Почему? Ада стала ему больше чем другом, она проводила с ним почти все время. Они нередко теперь убегали подальше от других, чтобы обменяться несколькими приятно обжигающими поцелуями, такими, думали они, запретными. Почему же запретными? Ответа не было, но было странное ощущение, словно, признайся они, все тотчас же прервется. Прервется это дивное счастье, овладевшее их сердцами. В попытках разобраться в сем вопросе Медвер провел не один час. Он делился с Адой своими выводами, но никто из них так и не смог добраться до истины. Была ли истина? Скорее всего, была. Ведь не может же все браться из ниоткуда, у всего есть начало. «Первоначало. Кажется, так его называл Ангил», — вспоминал мальчик.