-- Угу -- снова сказал адмирал Джардин. Вид у него был несчастный. Он взглянул на Льюиса и Стиви, потом перевел взгляд на Хасслейна. -- Конечно.
Все были изысканно вежливы. Обезьянам был предоставлен целый день, чтобы они могли освоиться со своим новым жилищем. Их невероятно вкусно накормили одетые в белую униформу служители госпиталя. Стиви и Льюису были отведены отдельные апартаменты, прекрасно обставленные и даже довольно уютные. Им предоставили все удобства, каких они могли пожелать.
Все, кроме одного -- свободы. Никто из них не мог выйти из своих комнат без разрешения доктора Хасслейна. Он, правда, говорил, что это -- меры предосторожности и единственной его целью является охрана покоя дорогих и почетных гостей, но...
Но, несомненно было одно -- что у здания стояли двое бравых моряков и что никто не мог ни выйти, ни войти из него.
На следующий день им были представлены два новых члена персонала.
-- Это Генри Амальфи, -- сказал Хасслейн, -- и Ларри Бэйтс. Из Агенства Национальной Безопасности. Ну, доктор Диксон, я полагаю, пришло время начать. Не будете ли вы так любезны привести обезьян в комнату номер 104?
Комната эта была операционной. Вдоль стен было расставлено хирургическое оборудование. Напротив двери находился большой стеклянный шкаф, в котором холодно поблескивали сталью хирургические инструменты.
Зира с завистью посмотрела на все это великолепие. У нее в лаборатории не было и десятой части таких богатств. И все же научному интересу лишь на несколько мгновений удалось заглушить ее страх. Она крепко сжала руку мужа.
Хасслейн, Амальфи и Бэйтс сидели рядом за длинным столом. Кресла, которые были приготовлены дя шимпанзе, больше напоминали кресла дантиста -- удобные, но холодные и выглядевшие как-то уж очень по-больничному. Льюису и Стефани сесть было негде и охрана молча указала им на выход.
-- Но позвольте! -- возмутился Льюис. -- Я имею право присутствовать...
-- Нет, сэр -- сказал ему Хасслейн. -- Я также, как и вы, являюсь членом Комиссии и в состоянии не хуже вас представить ее интересы на этом допросе. А как в лечащем враче мы пока в вас не нуждаемся. Мне очень жаль, доктор Диксон, но я вынужден настаивать на том, чтобы вы удалились.
Льюис беспомощно развел руками и отвернулся, не в силах выдержать смятенного взгляда Зиры. Путь до двери показался ему невероятно длинным и все это время он чувствовал, что Зира все еще смотрит ему в спину полным ужаса и отчаяния взглядом. Дверь за ним, лязгнув, закрылась.
Глава 15
-- Расслабьтесь -- сказал Хасслейн. -- Мы не причиним вам вреда. Мы только хотим знать правду.
Корнелиус и Зира ничего не ответили. После долгого молчания Корнелиус спросил:
-- Если вы не намерены причинять нам зло, почему вы отослали доктора Диксона? Вы стыдитесь того, что собираетесь сделать?
-- Не стоит с нами так разговаривать! -- сказал Амальфи. -Послушайте, чем скорее мы начнем, тем скорее все мы сможем пойти домой. Мне ничуть не больше, чем вам нравится здесь сидеть. Мы просто должны выполнить свою работу, только и всего.
-- Какой смысл тратить время на то, чтобы убедить мартышек? -раздраженно спросил Бэйтс.
-- О, Ларри, не надо так -- сказал Амальфи. -- Ему не следует так говорить, ведь правда, доктор Хасслейн? Будьте милым, Ларри.
-- Я не обязан быть милым с мартышками -- сказал Бэйтс. -- Они нам ничего не скажут. Да они, наверное,ничего и не знают.
-- Я не могу с вами согласиться -- сказал Амальфи. -- Они довольно сообразительны, не так ли? Он ослепительно улыбнулся Корнелиусу и Зире. -- Например, они иногда говорят очень интересные вещи, но .. Он нажал на какую-то кнопку.
Из магнитофона зазвучал голос Зиры язык ее немного заплетался:
-- Когда мы были в космосе... мы увидели свет. Ослепительная вспышка...-- белый свет...-- это было ужасно! Казалось, что расплавились границы всех континентов. Должно быть, вся Земля погибла! Так считал доктор Мило. А потом было...-- О, я не знаю, что было потом; я ничего не помню... А потом мы очутились здесь...
-- Ну? Это ведь в ы говорили, не так ли? -- сказал Амальфи. -- Вы говорили все это?
-- Я не знаю -- сказала Зира.
-- Что?! Почему вы не знаете?
-- Я не помню, чтобы я это говорила, -- сказала Зира. -- Я была пьяна. Доктор Хасслейн может подтвердить, что я выпила слишком много шампанского.
-- Да -- сказал Хасслейн. -- это правда, господин Амальфи. Она вполне может не помнить своих слов.
-- Но мы должны проверить это -- сказал Амальфи. -- Ну, мадам Зира, скажите нам, почему вы говорили о чем-то господину Хасслейну, когда выпили, а вот в трезвом состоянии это скрывали? Вы боялись?
-- Нет! Мы ничего не скрывали -- тихо сказала Зира. -- Нас никто об этом не спрашивал.
-- Понятно -- сказал Амальфи. -- Видите, Ларри! Я же говорил вам, что с ними можно договориться. -- Так. Но теперь мы спрашиваем вас об этом. У вас была война и Земля была уничтожена...
-- Но не нами -- перебила его Зира. -- Шимпанзе не принимали никакого участия ни в этой войне, ни в разрушении Земли. Только гориллы и орангутанги.
-- Тьфу ты, да какая разница -- возмутился Бэйтс. -- Все вы одна шайка грязных мартышек.
-- Прекратите, -- резко оборвал его Корнелиус. -- Я стерпел ваши оскорбления в прошлый раз, но я не собираюсь больше спускать вам этого. Я прошу вас больше не употреблять слова --мартышки--, когда вы обращаетесь к нам. Мы находим это оскорбительным и неуместным.
-- Нет, вы только посмотрите на этого наглеца! -- сказал Бэйтс. -Невинные овечки, которые взорвали целую планету!
Корнелиус поморщился.
-- Как археолог и как историк, я изучил многие исторические документы, относящиеся к древним временам -- сказал он. -- И я заключил, что оружие, которое, по всей вероятности, и стало причиной гибели Земли, было изобретено людьми. Я был почти уверен в этом. Теперь же, когда я своими глазами увидел ваши силовые установки и узнал, что у вас есть ядерное оружие, я могу утверждать это безо всякого сомнения.
-- Но использовали-то его ваши сородичи! -- завопил Бэйтс.
-- Возможно -- сказал Корнелиус. -- Возможно, это было так. Но я точно знаю, что единственной причиной гибели людской цивилизации и уничтожения всего живого на Земле стала ваша отвратительная и бесчеловечная привычка убивать друг друга. Человек уничтожает другого человека. Обезьны не уничтожают обезьян.
-- Чушь -- сквозь зубы процедил Бэйтс. -- Вы уже однажды пытались одурачить нас этим ... Давайте фильм -- приказал он.
На одной из стен операционной висел довольно большой экран. Свет погас и замелькали кадры фильма, снятого, по всей вероятности, скрытой камерой. На освещенной солнцем лужайке весело резвились шимпанзе самых разных возрастов, от мала до велика, играя с молодыми бабуинами.
Неожиданно самый крупный из взрослых шимпанзе схватил маленького бабуина и с неожиданной яростью ударил его головой о дерево. Череп раскололся и шимпанзе принялся вылизывать из него мозг. Остальные шимпанзе сгрудились вокруг него, с жадностью глядя на кровавое пиршество своего вожака. Остальные бабуины в панике бежали с поляны, так неожиданно превратившейся в место убийства. Когда вожак насытился своим ужасным лакомством, остальные шимпанзе в мгновение ока разорвали на части тело маленького бабуина и сожрали его. Экран погас, в комнате зажегся свет.
-- Ну? -- язвительно спросил Бэйтс. -- Как теперь насчет сказок про мирных обезьян-вегетарианцев? Или, может, бабуины -- не обезьяны?
-- Но мы никогда не делали ничего подобного -- чуть не плача воскликнула Зира. -- Шимпанзе -- действительно пацифисты! Только гориллы хотели войны...
-- Бэйтс, -- вкрадчиво сказал Хасслейн. -- Мне кажется, что этот фильм расстроил мадам Зиру. Корнелиус, Зира, поверьте, нами движет вовсе не межрасовая ненависть. Мы только пытаемся узнать факты, которые имеют для нас жизненно важное значение. Например: мы вполне можем признать возможность упадка и угасания человечества, но мы хотим знать, к а к это случилось, и каким образом обезьянам удалось достигнуть столь высокой ступени развития, чтобы занять место нынешнего --царя природы--.