- Арагуз! - позвал он. - Что ты видишь?
Однако тот, к кому он обращался - худой высокий старик с заплетенными в седые волосы красными лентами и покрашенными в черный цвет клыками - не обратил внимания на вопрос командира. Он все также продолжал трястись, закатывая глаза и пуская слюни. И лишь время от времени повторял как заклинание:
- Эльфы, эльфы...
Борезга боготворил Хорузара, тот был непререкаемым авторитетом для молодого военачальника. Он безоговорочно верил правителю во всем, но было одно дело, в котором Борезга никак не мог понять Разрушителя. Это отношение Хорузара к шаманам. Как можно считать повелителей духов, могущих путешествовать даже в нижний мир и возвращаться обратно, глупыми бесполезными клоунами? Тысячный ни разу не высказал это вслух, но своего родового шамана - старого Арагуза, он всегда держал при себе. И тот до сих пор пользовался такими же привилегиями, как и до вступления на царствие Хорузара, повсеместно ограничившего власть шаманов.
Единственное, что потребовал от шамана Борезга, это чтобы тот научился ездить на лошади, но и то, только потому что не хотел, чтобы тот отстал от войска в походе.
Вот и сейчас он убедился, что Арагуз не зря ест свое мясо. У Борезги даже мелькнула крамольная мысль, что он умнее Хорузара, - ведь это глупость - поссориться с всесильными колдунами. Но он быстро подавил её и испуганно оглянулся. Совсем недавно он убедился, что Хорузар и сам великий шаман - он творил такое, что даже великие шаманы Орды не могут. Так что заглянуть в голову тысячника ему труда совсем не составит. И тогда все - прощай голова.
Арагуз тем временем затих и открыл глаза. Несколько секунд он бессмысленно смотрел на окружающих, потом встряхнулся и сразу нашел глазами командира.
- Что там? - нетерпеливо спросил молодой начальник.
- Омак, - в знак верности, шаман низко, склонил голову, но глаза его под седыми космами блеснули дерзко и совсем не верноподданически. Однако, то, что он назвал Борезгу по-старинному - омак, как издревле звали самых уважаемых командиров в Орде - говорило, что на людях он готов показывать свою преданность.
- Омак Борезга, - опять повторил он. - На берегу нечестивые эльфы. И мерзкие людишки. И человек-колдун. Надо убить их всех.
- А колдун сильный? - у Борезги и мысли не было оставлять извечных врагов в живых. - И сколько их?
- Очень мало. И они сейчас дерутся между собой. Ты великий воин и ты легко убьешь их.
- Это все хорошо, - Борезга не зря поднялся так высоко, мозги у него работали гораздо лучше, чем у остальных орков. Он не дал себя увести в сторону. - Но я спросил про колдуна.
Шаман опять сверкнул глазами, но тут же спрятал взгляд.
- Он сейчас тоже слаб, его силы уходят на другое колдовство. Я помогу его убить.
- Хорошо! - согласился вождь и крикнул оркам, присматривавшим за командой людей. - Пусть поворачивают к берегу!
Стража тотчас взялась за дело - в воздухе засвистели плетки. Капитан, прикованный за одну руку на мостике, начал командовать. Баржа стала медленно разворачиваться.
- Вы должны принести труп колдуна мне! - приказал шаман, приготовившимся к высадке воинам. - И все, что найдете при нем!
Корад все-таки шагнул к эльфу, уже готовившемуся перейти на другое место, поймал его за локоть и со всей силы дернул на себя. Изумленное лицо светлорожденного оказалось прямо перед ним. Маг по-мужицки, словно в кулачном бою на городской ярмарке, размахнулся и вдарил кулаком в высокий лоб эльфа. Удар был так силен, что стройный белокурый воин отлетел на несколько метров. Он упал под дерево и затих. Потерял сознание, понял Корад. Это хорошо - он и добивался этого своим поступком - вывести еще одного противника из строя, но не убить при этом.
Агент опять отошел за дерево и вдруг, во все горло крикнул:
- Эльфы! На реке орки!
Он видел, что расплывчатые фигуры в глубине леса, резко повернулись в его сторону, но никто ничего не ответил.
Его крик услышал даже погибавший чистильщик, а двое из ждущих, когда он упадет эльфов, разделились. Один быстро сунул стрелу обратно в колчан за спиной, лук забросил через плечо и исчез в чаще. Второй, однако, лишь на секунду оторвал взгляд от человека, что-то вполголоса сказал уходившему и опять направил лук на шатавшегося чистильщика.
- Ты слышал, эльф? Похоже, теперь и вам конец?
Эльф ничего не ответил. По бесстрастному лицу было непонятно, слышал ли он, вообще, что-нибудь.
Человек пошатнулся, силы оставили его. Он сел возле мертвого товарища и откинулся спиной на куст. Меч он, однако, из рук не выпустил, а положил себе на колени.