Ничего хорошего он не увидел - со всех сторон, ломая кусты, напирали всадники на громадных лошадях. В кустах, там, где слышались ругательства Алмаз, образовалась свалка. Прямо со сна Соболю пришлось вступить в бой - на него чуть не наступил конь, а сверху уже летела шипастая дубина. Однако, его реакция была гораздо быстрей, чем у неповоротливого всадника-орка, он нырнул под живот лошади, проскочил под ним, и уже с другой сторон, загнал клинок под задравшуюся кожаную броню врага. Не останавливаясь, он мгновенно выдернул саблю из тела и отскочил от дергавшегося лошадиного крупа.
Дальше он действовал больше интуитивно чем обдуманно - убегал, отпрыгивал, уворачивался от ударов оружия людей и копыт лошадей, сам колол и рубил. Много ли он нанес вреда оркам, он так и не понял, но, когда он очнулся уже связанный, вся его одежда была в крови, и при этом, почти вся кровь была не его. Собственной кровью он умылся, когда его, уже связанного, начали избивать. Остановил его один незамеченный удар. При этом ему повезло - дубина попала по лбу уже на излете, когда он пробовал отклониться, но до конца из-под удара так и не ушел. Если бы не это, дубина просто размозжила бы ему голову.
Сначала он был один, потом привели плачущих девочек и также посадили на лошадь, потом эльфенка. Тогда, видя, что маленького орка нет, Радан предположил, что это Горзах предал их - специально напросился на караул, зная откуда-то об появлении сородичей. Однако, когда его притащили избитого и окровавленного, Соболю стало стыдно з свои мысли. Маленький орк дрался со своими из-за новых друзей. Это было что-то новенькое - никогда в жизни Радан не слышал о таких друзьях - орк, эльф, человек и гном. 'Права Хазимай, что-то действительно меняется в этом мире'.
Соболь опять посмотрел на детей, измученные девочки продолжали дремать, раскачиваясь в такт движения лошади, а вот мальчишки не подавали признаков жизни. Он не выдержал:
- Развяжите детей! Они же умрут!
Орк к седлу которого был привязан конь с ребятами, оглянулся и не говоря ни слова, вытянулся и хлестнул плеткой по Радану. Однако, дотянуться он не смог, и удар пришелся по лошади, та взбрыкнула и дернулась. Всадник конвоир Соболя тоже дернулся и между двумя орками завязалась ссора. На звук свары подъехал шаман, он прикрикнул, и орки мгновенно затихли. Потом старик приказал остановиться, с трудом слез с коня и подошел к маленьким пленникам, тряпками висевшим на спине лошади. Он поднял голову, отодвинул веко и заглянул в глаза, сначала одному, потом другому. К удивлению Радана, с тревогой глядевшего на манипуляции шамана, оба ребенка были живы. Горзах что-то промычал, а эльф даже попытался выдавить какое-то проклятие.
- Видишь, ничего с ними не случилось, - усмехнулся шаман, обращаясь к Соболю. - Это же не люди. Только людишки в этом мире мрут как мухи.
Однако, он все-таки распорядился развязать мальчишек и усадить их верхом. И даже разрешил напоить их, а потом и остальных пленников. Подъехавший молодой орк, державшийся на лошади не хуже кочевников, недовольно посмотрел на командовавшего шамана, но ничего не сказал и уехал обратно в голову колонны.
Через некоторое время все устроилось и отряд снова тронулся в путь. Их везли куда-то в степь ничего не объясняя и не спрашивая. Разговаривать между собой тоже было запрещено, любое слово вызывало ругательства и неизменный удар плеткой.
Никакой остановки на обеденный привал орки не сделали, дикари грызли что-тона ходу, запивая из кожаных фляг. Похоже, есть по-настоящему они будут только вечером, - решил Соболь. У него самого желудок давно начал бурчать - хотелось есть и пить. Однако, дать пленникам что-нибудь никто даже не подумал.
Радан поймал взгляд Марианны и ободряюще улыбнулся девочке - держись, что-нибудь придумаем. Та, улыбнулась в ответ, и Соболь разглядел в глазах девочки недетскую решительность. 'Ничего себе, Марианночка, - удивился он. - Похоже, девочка-токремень'. Ему даже на секунду показалось, что глаза у нее вместо голубых стали серо-стальными.
Немного погодя дети опять задремали и самого Радана тоже начал морить сон. Завалившись почти к гриве лошади он резко просыпался, и дико осматривался по сторонам. Ничего не менялось - всюду, куда доставал его глаз лежала желтая, с небольшими все еще зелеными пятнами, степь.
Когда он в очередной раз очнулся, день уже заметно склонился к вечеру - солнце скатывалось к той черте, за которой, казалось, кончается мир. Радану выросшему в горах, было непривычно - глазу не за что было зацепиться в этой желтой равнине. Однако, сами орки, похоже, что-то разглядели - несколько человек во главе с командиром отъехали от основной группы и поднявшись на небольшой курган, смотрели назад, туда откуда они пришли.