- Не знаю, - серьезно ответила Марианна. Сидевшая рядом с ней и все время прижимающаяся к няньке малышка, также серьезно взглянула на него и продолжила за Марианну:
- Почему мы не можем жить в лодке? Мы же живем сейчас. А ты тоже то же оставайся с нами. Ты добрый.
От этих слов ком подкатил к горлу Соболя - он вспомнил сестру, вспомнил, как еще маленькими, они делали из щепок кораблики и запускали их по бурлящему весеннему ручью. 'Мне нельзя бросить их, - думал он. - И нельзя не передать пергамент. Надо что-то придумывать'. Теперь, после стольких происшествий, связанных со свертком, он уже уверился, что этот кусок кожи с непонятными письменами, имеет гораздо большую ценность, чем считал Корад. Хотя как раз с этим все шло хорошо - дети пригласили его в свою лодку, а течение несло её к Серебримусу ( Радан еще раз поблагодарил богов, за то, что после двух дней пути по лесу, они вывели его на эту малюсенькую деревеньку).
Но Серебримус это город людей, а дети ни в какую не хотели попадать к людям. Их можно было понять, за сегодняшний вечер Марианна просветила его насчет отношения местных жителей ко всем нелюдям. Хотя, в общем, он и сам догадывался об этом - мальчишки: и орк, и эльфенок до сих пор посматривали на него косо и на ужине, демонстративно сели на другой стороне костра. А орк, так еще в дополнение ко всему, все время поправлял свой топорик с украшениями. Дескать - не забывай, мы с зубами! Хорошо, что у них командует Марианна.
Радан сначала не хотел говорить о своей обязанности детям - им и так не просто, все остались без родителей и без поддержки своих - но Марианна вела себя и размышляла так по-взрослому, словно прожила уже несколько десятков лет, и он решил ничего не скрывать, кроме своей беды, конечно. Вообще, все дети, уже за первые часы знакомства, успели поразить его своей недетской серьезностью и проницательностью. Иногда, среди чисто детских размышлений, они вдруг высказывали такие мысли, что Соболь только диву давался.
Девочка сразу прониклась важностью проблемы, она сама видела, как повела себя рысь, учуяв пергамент, а то, что это не рысь, а заколдованная женщина-воин, она без обиняков заявила еще в начале своего рассказа. Правда, почему она это так решила - Марианна объяснить не смогла.
- Ты видел её глаза? Это человек!
С этим Соболь вынужден был согласиться - глаза были, действительно, человеческими. Про остальное, девочка рассуждала также бездоказательно, но логично. Раз рысь самка - значит женщина, легко справляется с вооруженными людьми - значит воин. Сам Радан в заколдованность не поверил, но то, что зверь магический согласился. Тем более, сам с детства наслышался о таких зверях - по рассказам-страшилкам старших братьев выходило, что лес вокруг так и кишит ими.
- Радан, мы все равно будем плыть мимо Серебримуса. Если, как ты говоришь, он лежит ниже по течению. Просто мы все большие селения проплываем ночью, не останавливаясь. Давай сделаем так - мы высадим тебя перед городом, а сами поплывем дальше. Там, где людей не будет, мы остановимся и будем ждать тебя.
Она опустила взгляд и пробормотала:
- Если, ты, конечно, захочешь плыть с нами дальше.
Лодка мерно покачивалась на воде, заходящее солнце играло в мелкой волне, однако уже не по-летнему, не ярко. Радан сидел возле рулевого весла и лишь изредка подправлял ход лодки. Белая только в верховьях бурлит, а теперь до самого моря будет тихой и спокойной, так что весла нужны только для того, чтобы подплыть к берегу. Дети спали, Соболь уговорил их отдохнуть прямо в лодке, чтобы было быстрее. Обычно днем они приставали к берегу, охотились, готовили пищу и спали.
Радан смотрел на эту удивительную четверку, и его не покидала мысль, что в этом мире что-тоне так - пока отцы этих детей бьются между собой где-то там, не на жизнь, а на смерть они мирно, одной семьей живут в этой посудине. Собрать бы сюда всех государей всех королевств, княжеств и кланов, и натыкать носом - вот как должны жить расы на этой земле.
Соболь даже головой встряхнул - что за странные мысли лезут в голову, дома бы, если бы он высказал такое, сразу бы получил нагоняй от отца и смешки от братьев. Ему часто приходили в голову мысли непонятные остальным в семье, кроме, пожалуй, младшей сестры Весы - та тоже могла иногда выдать что-нибудь такое. Он вспомнил, как однажды она долго стояла перед старым засохшим деревом, а потом вдруг сказала:
- Соболь, посмотри это Гренза...
Радан, который до этого не видел в коряге ничего похожего, на их старую няньку Грензу, вдруг, действительно, увидел, что это она - те же задубевшие потемневшие от постоянного загара руки, лицо все изрезанное морщинами, и даже - где-то между этими морщинками старой коры угадывались добрые нянькины глаза. Соболь вздохнул - где ты, сестренка? Думать о том, что она возможно уже тоже мертва, он себе запретил с самого начала.