— Есе це?..
— Пару хайнекенов…
Чмокнул поцелуйным звуком потрепанный уличной жизнью холодильник, запотевшие банки приятного зеленого цвета пустили по маленькой лужице на пульте стекла стойки, ловкие руки в морщинах выхватили гамбургеры из сковородки и обернули в салфетки, маленькая бутылочка плюнула коричневым, запахло Бангкоком, Таинландом, чем угодно, но не социалистическим Вьетнамом… Слави отдал последнею синею десятку местной валюты, все — завтра уорк, сгреб мокрое серебро сдачи, и они отвалили, сообщив продавцу по секрету — данке вел. На что получили еще одну огромнейшую морщину, то есть улыбку.
Уложив зады на лак чей-то автомашины, Слави и Диди принялись ужинать? обедать? ланчевать помалу?.. Сумрак опускался сентябрьским чем-то, кругом уже горели огни фонарей и рекламы, на улицу неизвестно откуда высыпали дополнительные толпы туристов и пушеров, звенели бутылки, стаканы и звонки велосипедов, чавкало пиво и грязная вода в канале, дымок стлался туманом и пороховой гарью проигранных сражений, по каналу степенно проплывали экскурсионные катера и различнейший мусор, включая рванный полузатопленный резиновый матрац… На город опускалась легкая грусть, не смотря на отчаянное веселье, царящее вокруг. Слави вытер пяльцы салфеткой, допил пиво и забрав мусор из рук любимой, отправил все широким жестом в урну, а не в канал, как это делали вокруг другие. Получив за экологичный поступок поцелуй, слегка отдающий хейнекеном и соевым соусом, Слави сильно погладил Диди по спине. Было спокойно и немного грустно, непонятно отчего, вод ведь какая штука, всегда в вечернем Амстердаме чуть-чуть грусть разлита, немного грустно, непонятно отчего, но грустно немного делается… Проходящий мимо негр или кто он там, подмигнул синим с белым глазом, Слави чуть улыбнулся… Идиллию нарушил чей-то противный голос:
— Хай, не хотите купить экстази?..
Прямо перед ними стояло дитя улицы — кривоногое, не ярко выраженное в расовом и этническом вопросе, одетое во что-то потрепанное и явно с чужого плеча. Судя по легкой расслабленности, это дитя лет неизвестно сколько, само под черти чем его знает последние годы своей жизни прется…
— Мы сами можем тебе предложить героину из аптеки, как у тебя с желудком, мэн?-
невинно поинтересовалась Диди. Пушер хмыкнул остатками гордости:
— Фак ю!
И сразу исчез, это особенность местных дилеров, местных пушеров, ни когда не могу запомнить, как правильно в этом городе…
— Сори, это мой автомобиль?-
вежливый английский, приятный голос, широкая улыбка, дорогой галстук, столь неуместный на этой улице, здесь же все же не фирмы по продаже алмазов и не филиалы банков, в чем дело?.. Неизвестный уселся в свое дорогое авто, слегка взбурчал тихим мотором и покатил по улице до краев наполненной народом. Сверху чернело синее небо, снизу блестел камень мостовой, пахло востоком и мочой из уличных кабин туалетов или из кабин уличных туалетов, все было ништяк и спокойно…
— Слави, ты меня любишь?
— Что за глупый вопрос, Диди?
— И все же, русский гризли, да или нет?..
— А как ты сама думаешь?..
— Я думаю, что если мы сейчас не добежим до "Гринлайна", то вокруг нас соберется большая толпа народу…
— Надо не забыть положить шляпу…
— Жалкий противный капиталист…
----------------------------------------------------
Кофе-шоп "Гринлайн" располагалось в историческом доме построенном примерно так лет четыреста назад, а потому многочисленные гости и клиенты кофе-шопа с некоторой тревогой поглядывали на дощатый потолок и прислушивались к несущемся сверху звукам… Но здание выдержало, благодаря отличным голландским ремесленникам. А за окнами в темном небе летали обдолбанные чайки, вплетая свои крики в музыку ночи.
МОСКВА.
…Так как столкнулся носом к носу с Сергеем Сергеевичем, который что-то здесь тревожно вынюхивал.
— Иосиф Павлович, а я уже думал — не сердчишко ли прихватило, ботиночки ваши желтые вижу, а тишина…
Иосиф Павлович с ненавистью посмотрел в лицо рвущегося на его место и рассмеялся, ведь он же уже решил, так. пусть подавится должностью начальника отдела, его должностью и его окладом, если на большее не способен. Сергей Сергеевич с тревогой вгляделся в лицо начальника отдела — все ли в порядке, заперся, папку зачем-то в туалете листал, теперь хохочет… Может скорую вызвать, психовозку, шевельнулся червячок злорадной мысли.