— Может зря мы так вчера вдарили, а, Алекс?..
— Да не бойся, я после того лечения четыре года в рот не брал, потом понемногу развязался, но запои не начались… И кроме Джени ни на кого не смотрел, но и бизнесом заниматься не мог, блевать с него тянуло, как гляну на бумаги, что подписывать надо, так сразу рвотные позывы, такой вот рвотный рефлекс, дружище… Я рад за тебя Слави, что все эти годы ты в хипповой шкуре пробегал, молодости нашей не изменил… Рад. Хоть один из нас двоих…
— Да ладно тебе, Алекс, из меня героя Советского Союза клепать… А дальше-то что было? Все пучком, с чего развод-то?..
— Да, Джени, настоящая американка, когда изменял — терпела, когда пил — терпела, когда на бизнес положил с пробором — не выдержала, на развод подала и на суде все вывалила, да еще с доказательствами, со свидетелями, ну и я не сильно отбрехивался… Слава богу — наследников не было, видать не судьба, так суд трахнутый пополам все и разделил… Я, что бы ее морду не видеть, свою половину всего недвижимого продал разным людям, бабки на американ экспресс и махнул в Европу… Не поверишь Слави, за четверть века первый раз путешествую, первый раз… Все бизнес проклятый!.. Вот уже неделю, в Амстердаме… Неделю и тебя повстречал… Будем Слави, за нас!
Снова звякнуло стекло глухим колоколом, снова отозвался где-то далеко костельный колокол, булькнул Гролш, затекая в уже смягченные и охлажденные глотки, два длинных плевка, Слави установил бутылку на пушке и начал сворачивать небольших размеров джойнт. Можно даже сказать — джойнтик.
— Ну да ладно, хватит о грустном. А как ты, Слави? Я почти ни чего с твоих ночных рассказов не помню… Почти ни чего…Ты вроде бы сидел что ли? За что?
— Долго рассказывать, пришили диссидентство, а фактически за то, что свободно жить хотел… Не будем о грустном, как-нибудь в другой раз…
— А ты говорил, что вроде бежал из Совка после путча?.. Вроде бы много катал по миру?.. Ну-ка напомни.
— Да что снова ворошить, Алекс, -
оба покосились на проходящую мимо стройную мулатку в очень короткой юбке, затем Слави продолжил.
— Как-нибудь по приколу и на трезвую голову сядем, и я тебе еще разок с подробностями все и выдам. Насчет катал — да, я протусовался что надо, после несвободы в Совке, был в Индии, Штатах, Канараы, всю Европу раз сорок насквозь во всех направлениях, ну Израиль, Марокко, Сенегал, Карибы, Ибиза даже, -
захохотали оба нехорошему названию, поймет только знающий русский язык. Насмеявшись, оттерли слезы, Слави рукавом цветастой рубахи не первой свежести, Алекс же рукавом сиреневого блейзера от Кардена, правда сильно измятого и весь в различнейших пятнах, по которым можно было изучать прошедшую ночь… Под блейзером у Алекса была все та же полосатая сорочка с крокодилом.
— Да, натусовался я как следует… Бывал и в восточной Европе…
— А на что живешь, Слави? Неужели на тот номер, что я вчера видел?..
— Чем же плох, Алекс, чем же плох? Сидишь, ни хрена не делаешь, карточки лишь перевертываешь да глаза пялишь, а туристы дураки прайса сыпют да сыпют,-
Слави хитро посмотрел на Алекса, тот сидел в легком недоумении, не совсем понимая, видимо за давностью лет позабыл, как в Совке бутылки собирали да возле главпочтамта прайса-хрусты сшибали, на телеграмму бабушке! что бы забалдеть с "сухаря"… Ах да! он же вроде всегда в той уфимской банде за богатого буратино хлял, хрустов у него почти не меряно было… пенсию что ли за принтов получал…
— Может тебе какая помощь нужна, Слави? Может бабок… бабок тебе подкинуть? А?
— Алекс, Алекс, как ты был при прайсах тогда в Уфе, так таким и остался… Эх Алекс, ну чем же ты мне можешь помочь, чем? -
пустая бутылка опустилась на камень набережной, вторая взлетела ракетой к губам, спрятавшимся в бороде, издав по пути знакомый хлопок керамической пробкой, такой поцелуйный звук, резко запахло густым пивным запахом…