МОСКВА.
— …Или все же помогли?.. Как думаешь, а?!
Север уставился на Юрия. Тот пожал плечами — не знаю.
— Ну, твое мнение, ты же все же там, в своей конторе до майора дослужился… И не бумажки перебирал, я бы тебя от бумажек к себе бы на работу не взял… Ну?!
— Думаю произошла какая-то накладка. Ни кто ни когда не выбрасывает вербуемого, но и сам бы Иван выскакивать не стал бы. У него же был сын, хоть и усыновленный, и он его любил и взаимно, как явствует из отчетов.
— А пацана так и не нашли?
— Нет. Я налью себе воды, шеф?
— Можешь налить себе водки.
— Спасибо, Василий Николаевич, водки не хочу.
Забулькала французская минералка, звякнуло стекло об зубы, раздалось несколько громких глотков. Юрий аккуратно оттер губы тыльной стороной ладони и поставил стакан на стол.
— Как же это так, -
недоумению Севера казалось не было границ.
— Как же это так — огромная машина, всю страну задавили жопой, нас рассовали по лагерям, а пацана паршивого, иностранца! найти не смогли?.. Может его тоже, а?! Все же… Коллеги твои бывшие… А, Юрий, как думаешь? -
Юрий помолчал, обдумывая слова Севера, затем ответил:
— Нет. думаю, если не случилась какая-нибудь неожиданность — ну попал под машину, убили хулиганы, утонул в Клязьме, ну я не знаю что еще может случится с пятнадцатилетним подростком, то скорей всего провалился в какую-нибудь нишу, я имею ввиду социальную, ну там бомжи, преступный мир, и оказался в недосягаемости КГБ…
Север изумленно уставился на Юрия, даже слегка рот приоткрыл, затем крякнул, протер ладонью лицо и покрутил головою.
— Ни хера какие ты слова знаешь, я тебе в натуре Юрий скажу, как на духу — я такого даже в зоне не читал, в брошюрках "Знание-молодежи"… Ну ладно, КГБ с ментами в огромнейшей стране по свежим следам не нашло пацана. А мы что, через двадцать пять лет спустя найдем? Хе-хе, как роман — двадцать лет спустя… А?!
— Я не знаю, Василий Николаевич, я вам так отвечу — если он живой, если на территории страны, даже и развалившейся, то у нас намного больше шансов найти его. Чем тогда у КГБ.
— Это почему?
— Потому что ты мне доверил тайну — о наследстве, и я лично заинтересован деньгами, а те парни искали по службе… А это всегда разные вещи. Ну и еще есть кое-какие наметки в поисках…
— Ну-ка, ну-ка, расскажи, -
оживился Север, заерзал даже своим большим телом в мягком кресле от нетерпения.
— Я думаю надо поднять архивы тех лет, 75–76 годов, архивы психушек и больниц, вдруг кто-то обращался или был привезен с потерей памяти или со странностями в поведении, так бывает, дальше — посадим несколько экспертов на отпечаток ладошки, Вдруг Вячеслав Громофф был судим или задерживался милицией, может быть содержался в спецприемниках… Ну вроде пока все. Да, пожалуй все, Василий Николаевич, в дальнейшем, если это не сработает, что-нибудь еще придумаю.
Юрий уставился на Севера, а тот нагнув голову, казалось что-то разглядывал на поверхности стола, что-то среди грязных тарелок и рюмок. Затем шеф тяжело поднял голову и почему-то покачал ею из стороны в сторону.
— Все хорошо, ты хорошо поработал, Юрий, я рад… Секретарь даст тебе денег на расходы, ну и тебе там есть что положить в карман… Главное Юрий, пошустрее давай, пошустрее, по-шустрому… Что бы всех опередить да и сроки не резиновые, сам знаешь…
— Да, Василий Николаевич…
— Не перебивай… Все, теперь иди.
Бесшумно закрылась дверь за этим бывшим опером с конторы, кагебешником…
Север тяжело и грузно поднялся из кресла и подошел к окну. За стеклом моросил мелкий нудный дождь. Осень…1975 год, весна, он в это время на малолетке гнил, в Нерчинске, а тут… Австралия, Швеция, не жизнь, а роман… Надо же, как суки балуются… А тут… Север махнул рукой и чуть не сорвал штору. Сзади кашлянул секретарь.
— Че надо? -
не оборачиваясь рявкнул хозяин Москвы, да, хозяин, пусть они там в Моссовете или как ее там, в мэрии о себе хоть какого хера думают, а хозяин, шеф — он, Север! Вор в законе, а не какой-нибудь там бандит…
— Все что сообщил майор, подтверждено нашими источниками, Василий Николаевич.
— Значит пока хвостом не крутит?
— Нет, если начнет, то самое позднее мы узнаем на следующий день, Василий Николаевич…
— Это хорошо. Че еще?!
— У меня все, Василий Николаевич.
— Пошел…
Надо же, а ведь мы с этим пацаном, ну Славкой, почти одногодки, ну и с майором… Ну точно как в романе…
ПРАГА.
На следующий день Слави, Алекс и Павел в качестве основной разговорной единицы уселись вокруг телефона, вооружившись терпением и толстенной телефонной книгой желтого цвета.