- И это все?
- А что ты хотел ещё услышать?! Они стояли на страже миропорядка вместе с твоим дедом, Хьюго, но, как мы видим, ничего хорошего из этого не вышло. Так стоит ли углубляться в эту тему? Да и раньше, помнится, ты изрядно не любил мои рассказы, считая их ересью! – Вспылила Благая, взмахнув руками. Мортен едва заметно улыбнулся её изменчивому настрою.
- Я, кажется, нашёл Щит. – Тихо произнес он, глядя на хмурое выражение лица Татьяны.
- А я говорила, что твой отец…. Что ты сказал?
- Щит.
Благая Татьяна не вздрогнула, но обернулась по сторонам, словно проверяя чары вокруг них. Никто не должен был этого слышать – и так считала она.
- Я должна увидеть. – Наконец, тихо произнесла она, и Мортен отметил в её голосе лёгкую дрожь – то ли страх, то ли нетерпение, но ни того, ни другого Благая никогда не выказывала ранее.
Они вышли из залы по-тихому, когда гости закружились в очередном танце, а на столах появились новые деликатесы. Лишь единицы заметили их исчезновение. Кон Мортен не был приверженцем традиций громких восклицаний о появлении и уходе правителя.
Чары Благой все еще кружили вокруг них, но все же они молчали всю дорогу до старой части замка. Редкие встречные и слуги кланялись им, расступаясь.
Хватило одного взгляда Мортена, чтобы стражник у двери Катарины тут же ушёл куда подальше.
- Щит…. Он живой? – Как-то неопределенно спросила Татьяна, и в этот момент Мортен понял насколько сильно она волнуется. Благая словно вернулась на четыреста лет назад во времена своей молодости и былых свершений, и даже в её лице вдруг исчезла вековая усталость.
- Это девушка. Определённо живая. – Пожал плечами Мортен и тихо отворил дверь.
В комнате было тихо и темно, лишь лунный свет освещал проход от двери к окну, кровать же была скрыта тенью. Сначала Мортен испугался такой тишине – Катарина в его сознании навсегда укоренилась как неугомонная и колкая барышня, в которой было слишком много энергии. И он не сразу заметил её в ворохе спутанного одеяла. Странно, но даже сейчас покой и тишина плохо вязались с её мирно спящим телом. Сейчас она казалась особенно юной, и в какой-то момент Мортен почувствовал уже давно позабытое ощущение раскаяния и усталости. В идеальном мире Катарина никогда бы не знала ни голода, ни страха, ни боли. Но он все же собирается использовать её как диковинное животное из клетки в лавке контрабандиста – изучить, а потом разделать на доске, аккуратно извлекая лишь то, что принесёт пользу.
Мортен стоял под лунным светом, не решаясь сделать ещё шаг. Благая проплыла мимо него – без единого звука. Ее лицо ничего не выражало, но взгляд не отрывался от Катарины. И находясь совсем рядом с мирно спящей девушкой, Благая на мгновение замерла. В её ладони заклубились чары – едва уловимая дымка, которая словно котёнок ластилась к хозяйке. Одно прикосновение к плечу Катарины – и чары рассеялись, словно их никогда и не было. Мортен хотел было уже увести из комнаты Благую, которая в любой момент могла разбудить это «кричащее зло во плоти», но в следующее мгновение по коже девушки от места прикосновения Благой словно сетка из сосудов расползлось тонкое свечение. Это был Щит. То, чего обычно никто не мог увидеть – он буквально жил в Катарине и, как и сосуды, был её неотъемлемой частью. Щит переливался ярким светом от золотого до серебристого, в одно мгновение это были яркие солнечные лучи, а в следующее – загадочный лунный свет. И, глядя на этот свет, Мортен испытал странное тёплое чувство умиротворение, какого не испытывал прежде.
Наконец, Благая отвела взгляд от Катарины и посмотрела на Мортена, но тут же нахмурилась. Тепло на руке Мортена было не от внезапно нахлынувших чувств – под грубой тканью формы северян просвечивал точно такой же узор Щита там, где когда-то была метка Катарины. Не веря собственным глазами, Мортен загнул рукав – свет стал чуть слабее и через мгновение тонкая паутинка совсем исчезла.
Татьяна убрала руку с плеча Катарины и молча вышла из комнаты. Мортен так и не решился подойти к спящей девушке, да и незачем было это. Желание прикоснуться и самому почувствовать тепло Щита было велико, но так же необходимо было держать себя в руках.
- Ты Связующий. Ты третий. – Тихий шепот Благой отразился от стен в темном коридоре, и её слова подействовали на Мортена как ушат холодной воды. Она словно обвиняла его и в то же время отчаянно пыталась скрыть свои чувства. И это настораживало. Татьяна прожила долгую жизнь, чтобы вдаваться в панику.
- И что это значит для меня? – Тихо спросил Мортен и осторожно затворил за собой дверь.
- Это не должен был быть ты…. – Покачала она головой и хотела было уже уйти, чем окончательно разгневала бы Мортена. Но, вздохнув, продолжила: - Связующий маджи – это человек, у которого есть все. Есть безграничная магия и защита от этой самой магии. Никто и ничто не сможет причинить тебе вреда. Это громадная сила и ответственность, но её не так просто удержать. В прошлом Связующий не сумел. Ты прожил уже так много, Мортен, и, казалось, видел и знаешь многое, но все это совершенно иное. Девчонка в этой комнате – самое сильное орудие в мире, но она кажется хрупкой, хилой. Возможно, с ней ты, наконец, познаешь свое предназначение и ценность жизни.
Ее слова были тихими и показались печальными, но Мортен не был щепетильным юнцом, чтобы вдаваться в подробности. Пожалуй единственное, что он действительно услышал из речи Благой – так это то, что теперь он, кажется, действительно стал самым сильным маджи в мире.