- И что мы там будем делать, на траву и цветочки смотреть?! – Буркнул Антон, и Ката слегка усмехнулась – видимо, это была не только её больная тема.
- Завтра там будут выбирать артистов для выступления на императорском балу…
- Нет, Матео, во дворец вход обделенным закрыт, за исключением особых случаев. И это явно не наш случай. Наказание за проникновение – трудовые колонии. – Покачал головой Вельмар и направился было обратно к повозкам, в которых пересчитывал провизию, а точнее просто делал вид, что занят.
- Никто не догадается, как и всегда! – Разочарованно выпалил Матео, но в его глазах горел тот самый огонёк, когда и море казалось по колено. Катарина часто видела этот блеск, когда у него не получался трюк с ножами – раз за разом он повторял его до тех пор, пока все не выходило идеально, мог даже не спать ночами. И Ката понимала его – тот же огонёк и её заставлял идти наперекор всему, чтобы никто не подумал о том, что она хуже их.
- Мы никогда не выступали перед королевскими особами! Откуда ты знаешь, что в этот раз все пойдёт не так? Это не наш уровень! – Возразил Вельмар, не отвлекаясь от своего крайне увлекательного занятия. Ката смотрела на то, как он перекладывает яблоки из одной корзины в другую, всего – четырнадцать штук.
- За прослушивание там платят пять золотых. Нам необязательно претендовать на королевский бал.
На мгновение все задумались, и Матео удовлетворительно улыбнулся. Пять золотых просто за то, что труппа выступит, не прилагая особых усилий. Но плохо выступать тоже было нельзя – иначе у многих возникнут подозрения, что они просто слабые обделенные.
- На пять золотых мы могли бы закупиться едой на неделю, а то и две. – Тихо сказал Томас, искоса, чтобы никто не заметил, взглянув на свои же собранные пучки травы.
Но все остальные так же молчали, тишину нарушало лишь потрескивание сучьев в костре и редкое перекликивание скворцов, порхающим по близстоящим деревьям. Катарина взглянула на Вельмара – тот в задумчивости смотрел на четырнадцать яблок, перевела взгляд на Антона, который безуспешно щелкал пальцами, пытаясь высечь искру, на Варвару, щеки которой разрумянились от мыслей, в которых она уже потратила пять золотых. И только Рэйчел, готовая на многие авантюры ради денег, все так же хмурилась.
- Если все согласны, то нужно подготовиться. Мы должны выступить не слишком блестяще, но достаточно профессионально. – Тихо сказал Вельмар, и все же его голос дрогнул – не часто он соглашался с Матео. И Катарина чувствовала, как он был подавлен в этот момент – Вельмар очень серьёзно относился к безопасности и чувствовал ответственность за все, что происходит с труппой.
Все разбрелись по повозкам, с воодушевлением проверяя инвентарь, костюмы и декорации. Травы, как и яблоки на время были забыты, но Катарина знала, что ненадолго. Завтра голод даст о себе знать. Возможные ошибки и осечки могут поставить под угрозу все выступление и их самих.
Катарина решительно направилась к повозке и вытянула из своего сундука ленту и старую чёрную вязаную шапку. Ткань неприятно колола руки, но это прикосновение напоминало ей о том, кто она есть. Беглянка, вынужденная воровать, обманывать и всю жизнь оглядываться назад. Прикосновение из другой жизни, когда мир казался не таким уж ужасным. Но, став старше, Ката смогла более явно видеть его и не витать в облаках. Когда она в последний раз думала о чем-то, кроме еды и тёплого одеяла? Она и не помнила уже. Вначале их путешествия было не так туго с заработком, но война северян и княжеств Восточных земель затянулась, отчего люди стали неохотно тратиться по пустякам.
- Куда ты? – Спросил Матео, догнав её у перекрёстка. Катарина нехотя взглянула на него, потуже затягивая пучок волос лентой. Это была последняя хорошая, остальные плохо удерживали длинные локоны. Внезапно девушке пришла странная мысль – можно было бы остричь волосы и продать их, на одном из рынков она видела подобное. Надо бы поподробнее узнать об этом.
- Иду за едой. Ты ведь не принёс! – Буркнула Ката и натянула следом чёрную колючую шапку. Затем наклонилась и провела тонкими пальцами по дорожному гравию – и тут же прошлась по бледным щекам. На грязного мальчишку никто особо и не обратит внимания, там таких пруд пруди.
- Завтра у нас будет еда! – Возразил Матео, и Катарина услышала в его голосе обиду.