— Меррик, — прошептала она, беря его руку в свои. — Я не знала. Мне так жаль, что тебе пришлось пережить это снова.
Он покачал головой.
— Это было необходимо. Ты должна была увидеть… должна была знать. — Он посмотрел на неё всё ещё влажными глазами. — Я так рвался повзрослеть, но первая кровь, которую я пролил, была кровью моей собственной матери.
— Это был не ты, — запротестовала Элиза. — Это был твой отчим — этот ублюдок Джонквил. Он ударил её ножом!
— Этот удар предназначался мне. — Меррик отвёл взгляд. — Я должен был умереть в тот день — не она. Никогда она.
— Она бы не хотела этого. Уверена, что не хотела бы. — Наклонившись вперёд, Элиза нежно обхватила его покрытую шрамами щеку и повернула его лицо к своему. — Она любила тебя, Меррик. Я видела это, даже за такое короткое время. Ты был для неё всем.
— Знаю. Иначе она бы не продавала себя. — Он вытер глаза. — Она поддерживала меня единственным возможным способом, но я понял это слишком поздно.
— Как ты мог? Ты был так молод.
— Ты тоже, малышка. — Меррик взял её руку, которая гладила его щеку, и нежно поцеловал её. — Я никогда по-настоящему не мог забыть, что случилось той ночью, — тихо сказал он. — То есть я отодвинул это на задний план, но никогда не стирал полностью. Но ты…
— Я всё спрятала. — Элиза вздохнула. — Похоронила. С глаз долой — из сердца вон. Теперь, полагаю, мне придётся с этим разобраться.
— Мы разберёмся с этим вместе, — мягко сказал Меррик. — Мы оба сломаны, малышка… оба повреждены без возможности починки. Но, может, вместе из нас двоих получится целое. Как думаешь?
Элиза подумала о том, что пережила той ночью — заново пережила изнасилование, потеряв единственный способ справляться с прошлым, когда хранилище было разбито вдребезги. Затем она подумала о том, что только что увидела — Меррик, вырывающий горло отчиму и держащий умирающую мать в объятиях.
У них двоих было достаточно эмоционального багажа, чтобы открыть собственный магазин чемоданов.
«Но он понимает, — размышляла она, глядя на следы слёз на его покрытых шрамами щеках. — Он знает, каково это — когда тебе так больно, что хочется умереть. Когда тебя никто не понимает».
«До сих пор никто не понимал», — услышала она мягкий, хриплый голос в голове.
Её глаза расширились, и она посмотрела на Меррика.
— Ты только что…
— Да. — Он кивнул. — Полагаю, наша связь углубилась снова. Теперь мы не только чувствуем эмоции друг друга, но и слышим мысли.
— Не уверена, как к этому отношусь, — осторожно сказала Элиза. — Но думаю… думаю, мне нравится.
— Мне тоже. — Меррик вздохнул. — Жаль, что мы потеряем это, когда разорвём связь. — Он посмотрел на Элизу. — Но мы не потеряем всё — важно, чтобы ты это знала, малышка. Важно, чтобы ты поверила.
— Я верю, — тихо сказала Элиза. — Я верю тебе, Меррик. И если… когда связь будет разорвана и мы разлучимся, если ты всё ещё захочешь меня, что ж, я твоя. Я скажу Джеймсу, что свадьба отменяется, и останусь с тобой. Я…
Но она не смогла закончить, потому что Меррик заключил её в медвежьи объятия, настолько крепкие, что ей едва хватало воздуха.
— Ты не пожалеешь, — прошептал он ей в ухо. — Даже без связи, я буду любить тебя. Любить вечно, малышка.
— О, Меррик… — Элиза почувствовала, как слёзы выступают из глаз, когда обняла его в ответ, вдыхая его дикий, тёмный аромат, заставлявший её чувствовать себя такой защищённой и в безопасности. — Я тоже люблю тебя, — прошептала она. — Я тоже тебя люблю.
* * *
Меррику снился кошмар — Элиза была в какой-то опасности, и он не мог до неё добраться.
— Я иду, — повторял он ей снова и снова. — Я буду там через секунду, детка — клянусь!
Но казалось, будто кто-то обмакнул его ноги в свинец, и как бы он ни старался, не мог до неё дотянуться.
А затем послышался голос.
— Так иди к ней, — прошипел он ему в ухо, и даже этот звук причинял боль. Меррик посмотрел вниз и увидел, как на его груди и руках раскрываются раны. Кровь течёт ручьями по коже, словно кто-то резал его ножом. — Иди за ней, гибрид. Пока не стало слишком поздно…
— Ты, ублюдок! — Меррик боролся с инерцией сна. — Оставь её в покое. Забери меня, если нужно, но оставь Элизу в покое…
Пронзительный крик прорезал его сон, и он мгновенно сел, потянувшись к ножу, который всегда держал в сапоге.
— Какого хрена? — Он огляделся, мгновенно насторожившись, и увидел, как Элиза мечется на кровати рядом с ним.
— Не надо, — стонала она. — Не давай ему забрать меня! Тьма… Тьма, пожирающая звёзды…
— Элиза… Детка… — Меррик быстро убрал нож и заключил её в объятия. Они всё ещё лежали на низкой лежанке в лечебном шалаше, и кто-то — вероятно, мать-целительница — накрыл их свободным покрывалом из листьев яньян. — Всё в порядке, — пробормотал он, прижимая Элизу к себе, утешая её, как раньше на материнском корабле. — Всё хорошо. Я здесь.
Её глаза распахнулись, а затем снова крепко зажмурились, когда она в панике обняла его за шею.
— О, Меррик! Это было так плохо… так ужасно. — Слова лились из нее потоком, и она, казалось, не могла их остановить. — Мне снилось, что он забрал меня — забрал и не отпускал. Ты пытался добраться до меня, но не мог. И каждое слово, которое говорил мужчина… оно резало тебя, словно нож. Ты истекал кровью повсюду, но всё ещё пытался до меня добраться. Я так боялась за тебя…
Сходство их снов не ускользнуло от Меррика.
— Ш-ш-ш, малышка, ш-ш-ш, всё в порядке, — пробормотал он, нежно поглаживая её дрожащую спину. — Но о каком мужчине ты говоришь? Кто резал меня своими словами?
— Я… я не знаю. — Она отстранилась, её карие глаза были мокрыми от слёз. — Мужчина с серебряными глазами. Он был такой странный… красивый, но… но в нём было что-то не так. Чего-то не хватало. Я не могу объяснить лучше. — Она покачала головой. — Что это значит?
— Не знаю. — Меррик провёл рукой по лицу и устало вздохнул. — Хотел бы сказать, что это просто сон, но мы в центре Глубокой Сини. Некоторые утверждают, что здесь бывают видения.
— У меня уже был такой сон однажды, — нахмурилась Элиза. — Когда я выходила из стазиса, кажется. Он был настолько ужасен, что я вытеснила его из памяти. — Она покачала головой. — Думаешь, это ещё одна вещь, вырвавшаяся из хранилища? Что-то ещё, что я заставила себя забыть, и теперь возвращается, чтобы преследовать меня?
— Надеюсь, что да. — Меррик нахмурился. — Да, уверен, что так. Наверное, просочилось из твоего разума в мой через связь.
Но внутри он сомневался. Он старательно ограждал свои мысли от Элизы, но поклялся себе, что завтра они покинут Глубокую Синь и полетят обратно на материнский корабль так быстро, как только смогут. Он хотел, чтобы Элиза была в безопасности, где-то, где они смогут начать свою жизнь вместе после разрыва связи. Где-то, где он сможет защищать и любить её вечно.
Глава 34
Элиза была не единственной, кому снились дурные сны. За много световых лет от неё Зарн вздрогнул во сне, тихо застонав: видение снова терзало его.
— В чём дело, любимый? — прошептал на ухо женский голос — ужасно знакомый голос.
Во сне Зарн резко обернулся, пытаясь найти источник голоса — источник опасности. Он стоял в длинном тёмном коридоре и не видел ничего. Совсем ничего.
— Скучаешь по мне? — прошептал мягкий, знакомый голос, и на этот раз казалось, что женщина стоит прямо рядом с ним. — Скучаешь так же, как я по тебе?
— Кто ты? — требовательно спросил Зарн, оглядываясь по сторонам. — Чего ты хочешь от меня?
— О, я хочу того же, чего и ты, конечно. — Внезапно появилась стройная женская фигура и плавно двинулась к нему из темноты. У неё была бледно голубая кожа и светящиеся розовые глаза, которые, казалось, занимали большую часть лица. — Того, чего ты всегда хотел от меня, — продолжила она.
— Я ничего не хочу от тебя, — запротестовал Зарн. — Я даже не знаю тебя.
— О, думаю, знаешь. — Приближаясь, она изменилась. Кожа из бледно голубой стала молочно белой, глаза чуть уменьшились и приобрели экзотический разрез. Вместо круглых зрачков появились вертикальные щели, как у кошки, а волосы вдруг превратились в извивающуюся массу щупалец. Наклонившись ближе, она приблизила лицо вплотную к его — губы были всего в нескольких дюймах от его губ. — Думаю, ты хочешь секса, — прошептала она, и Зарн почувствовал, как её мягкая прохладная рука обхватила его, поглаживая там, где он отчаянно нуждался в прикосновении.