«Я онемела, — подумала Элиза, чувствуя себя оглушённой. — Не чувствую ничего. Хочу просто плыть. Мне всё равно… всё равно».
Она понимала, что внезапное безразличие вызвано новым наркотиком, но ей было всё равно. По крайней мере, она не чувствовала боли, не рыдала и не смеялась, как безумная. Быть безразличной было лучше. Медленно она позволила векам опуститься, молясь, чтобы это блаженное отсутствие чувств продолжалось.
* * *
— Видишь? Я могу заставить её испытывать что угодно, абсолютно что угодно, — ухмыльнулся ублюдок с серебристыми глазами, известный как Дрейвен, обращаясь к Меррику. Они стояли перед односторонним звукопроницаемым барьером, наблюдая за Элизой.
— Сукин сын! — прорычал Меррик, напрягая цепи. Он уже сломал один комплект оков, но шесть огромных уродливых троллей удерживали его от того, чтобы разорвать Дрейвена на части.
На этот раз его поймали умнее — он был скован алмазосодержащим титаном, одним из прочнейших сплавов во вселенной. Крошечные алмазные частицы, вкрапленные в серебристо-серый металл, ранили его при каждой попытке вырваться, но он не сдавался. Он не мог вынести вида любимой женщины, подвергающейся этим мучениям. Струйки крови стекали по его рукам, капая на пол, но он продолжал бороться, пытаясь вырваться и спасти ее.
— Даже если ты освободишься, тебе некуда деваться — твой корабль у меня, — нахмурился Дрейвен. — К сожалению, это не тот корабль, на который я рассчитывал. Обычный «Киндред» без каких-либо специальных модификаций.
— И что с того? — прорычал Меррик. — Какое тебе дело до моего корабля?
— Потому что, — Дрейвен очаровательно улыбнулся, — мне сообщили, что твой первоначальный корабль обладал весьма интересной способностью — создавать червоточины по желанию.
Меррик застыл.
— И с чего бы такому больному ублюдку, как ты, это могло быть интересно?
— Ну, именно потому что я, как ты выразился, и есть «больной ублюдок». — Дрейвен улыбнулся и похлопал Меррика по груди. — Однако, раз у тебя нет с собой корабля, мне ничего не остается, кроме как выместить свое разочарование на твоей милой леди.
Он нажал кнопку на крошечном серебристом пульте, который держал в руке, и в руку Элизы начала поступать густая темно-серая жидкость.
— Нет… нет! — взревел Меррик, но Элиза уже отреагировала.
Элиза мгновенно очнулась от наркотического оцепенения и начала метаться и стонать. Её глаза широко раскрылись, она озиралась по сторонам, словно выискивая монстров. Было очевидно по выражению её лица, что она не могла видеть Меррика через односторонний барьер. Она думала, что находится одна — совершенно одна, без защиты. Эта мысль разрывала сердце Меррика.
— Страх, — пояснил Дрейвен, пока Меррик ругался и рвался из пут. — Скорее, ужас. То, чего она боится больше всего, — препарат извлекает этот образ из её разума и делает его реальностью для неё. Он терзает её же худшими кошмарами.
— Прекрати! Зачем ты это делаешь? Прекрати немедленно! — кричал Меррик. Он пытался передать Элизе чувство утешения и поддержки через их связь, но прозрачный барьер между ними не позволял им обмениваться мыслями или эмоциями.
— Я уже говорил тебе, — протянул Дрейвен. — Я разочарован и мне скучно. Это плохое сочетание, по крайней мере, для меня. — Он снова поднял серебряный пульт.
Меррик думал, что умрёт, если ему придётся ещё хоть минуту наблюдать, как мучают Элизу.
— Я могу помочь тебе, — закричал он. — Я могу построить это — воссоздать генератор червоточин.
— Правда? — Дрейвен нажал кнопку, и серая жидкость сменилась фиолетовой. Элиза тут же обмякла в своих путах, страх покинул её так же быстро, как появился, сменившись блаженным оцепенением. По крайней мере, Меррик надеялся на это.
— Да, — сказал он, молясь, чтобы ублюдок поверил ему. — Это не займёт много времени. В основе лежит инопланетная технология, которую я нашёл, но я могу её воссоздать — мне нужны только правильные инструменты и оборудование. Но… — Он гневно посмотрел на Дрейвена. — Сначала ты должен отпустить её. Посади её на корабль и отправь его на автопилоте прочь отсюда. Обратно к червоточине, если она ещё открыта.
— Она открыта, — кивнул Дрейвен. — Думаю, они будут держать её открытой ещё немного, надеясь, что вы двое найдёте дорогу домой. Знаешь… — Он ухмыльнулся, и его серебряные глаза показались ещё более пустыми. — Я пошёл на определённый риск, перенаправляя вас с одного пункта назначения на другой, пока вы проходили через червоточину. Я прекрасно понимал, что это может стоить вам жизни. Но я был готов рискнуть. — Он ослепительно улыбнулся. — И теперь, посмотри, как всё удачно сложилось! Похоже, мы оба получим то, что хотим.
— Да, просто замечательно, — прорычал Меррик. Но внутри он немного успокоился. Он не позволит себе расслабиться, пока не увидит, как Элизу сажают на корабль, и корабль не исчезнет в червоточине. Но, по крайней мере, они двигались в правильном направлении.
— Конечно… — Дрейвен наклонился к Меррику. — Я не могу обещать, что ты останешься в живых. Я не могу допустить, чтобы Высший совет Киндредов узнал о моём интересе к червоточинам.
— Ты можешь убить меня, когда я закончу — мне всё равно, — хрипло сказал Меррик. — Только отпусти Элизу. Она ничего о тебе не знает — она не представляет угрозы.
— Ах, такая любовь… такое самопожертвование. Если бы у меня ещё была душа, я бы упал в обморок, я уверен в этом. — Дрейвен нахмурился, глядя на Меррика. — Впрочем, как я могу быть уверен в твоей честности? Как я могу знать, что ты выполнишь свою часть сделки, после того как я отпущу её?
— Даю тебе слово Киндреда, — сказал Меррик, подняв подбородок. — Только отпусти её, и я клянусь, что через два солнечных дня у тебя будет генератор.
— Твоё слово Киндреда, а? — Дрейвен приподнял идеально очерченную бровь. — Немалая ставка, особенно учитывая, что ты не знаешь, сколько длится солнечный день здесь, на моей прекрасной родной планете.
— Я знаю, где мы находимся, и кто ты такой, — спокойно ответил Меррик. — Может, я и не получал высшие оценки в учебном доме, но я помню историю первых Киндредов. Мы на Хракисе, и ты тот самый ублюдок, который пытался истребить их тысячу циклов назад. Похоже, они не смогли тебя прикончить, в конце концов.
— Не совсем, — серебряные глаза Дрейвена сверкнули. — Очень хорошо, раз ты такой знающий. Я приму твоё предложение. Я освобожу твою прекрасную даму и отправлю её обратно к червоточине. Я даже позволю тебе попрощаться с ней. Учти, однако… — Он поднял палец. — Никаких сообщений через вашу драгоценную связь Киндредов. Я, может, и не могу уловить точный смысл ваших посланий, но слышу сам факт передачи. Если ты пошлёшь ей хотя бы «я люблю тебя» — наша сделка расторгнута, и я замучаю её до смерти.
Меррик похолодел. Связь… Что же им теперь делать?
— Я ничего не скажу, — пообещал он.
— Смотри не нарушай слово. Я не терплю лжецов. Враньё — дурной тон, а манеры важны, не находишь? — Не дожидаясь ответа, Дрейвен снова навёл серебряный пульт. Произошло сразу два события: прозрачный щит, разделявший их с Элизой, с низким гулом опустился, а жидкость в трубке сменилась с фиолетовой на прозрачную. Элиза медленно подняла голову и моргнула.
— Меррик? — пробормотала она, глядя на него.
— Это я, детка, — заверил он, стараясь говорить успокаивающе. — Не пытайся говорить через связь.
— Почему? Кто это? — Она сонно уставилась на Дрейвена. — Где мы?
— Чем меньше ты знаешь, тем лучше, — мрачно ответил Меррик. — Сейчас важно только одно: ты возвращаешься домой.
— Я? А ты? Почему ты весь в крови? — Её глаза расширились от страха. — Пожалуйста, Меррик, скажи, что ты поедешь со мной.
— Боюсь, я не могу этого сделать, детка, — хрипло произнёс он. — Билет только один, и он на твоё имя. — Он взглянул на Дрейвена. — Есть ещё кое-что. У нас была ветвь растения с длинными шипами и красными ягодами.
— А, ты про эту? — Дрейвен словно из ниоткуда достал увядшую ветку скрилликса. — Интересно, зачем она вам. Что может быть общего у счастливой пары с веткой печально известной «лозы боли»?