Множество образов пронеслось в голове Элизы. Её заставляли жить рядом с ужасным домом, где Чарльз надругался над ней. Её преследовали призраки прошлой травмы каждый день, особенно когда он и её мать приходили в гости, как они определённо будут делать. Но хуже всего было то, что она подвергнет своих детей опасности, придется беспокоиться за их безопасность каждую минуту, зная, что Чарльз находится достаточно близко, чтобы причинить им вред так же, как он поступил с ней…
Наконец её желудок взбунтовался — на этот раз она не смогла сдержать волну тошноты, которая накатила на неё. Отдёрнув руки от Джеймса, она побежала к раковине как раз вовремя, чтобы её вырвало.
К счастью, в ней было мало чего, что могло выйти наружу — она почти ничего не ела с тех пор, как вернулась на материнский корабль, несмотря на уговоры Оливии. Тем не менее во рту остался кислый привкус, и её тошнило каждый раз, когда она снова думала о «жилищных условиях», которые Джеймс и Чарльз запланировали для неё.
Наконец приступ рвоты прекратился. Нащупав кран с холодной водой, Элиза прополоскала рот. Затем плеснула себе в лицо пригоршню воды для верности. Боже, ей нужно было взять себя в руки! Она вытерла лицо бумажным полотенцем и глубоко вздохнула.
— Дорогая? — Джеймс положил руку ей на плечо. — Ты в порядке?
— Нет, — Элиза оттолкнула его руку и повернулась к нему лицом. — Я не в порядке и не буду, пока не уберусь подальше от тебя.
Джеймс выглядел озадаченным.
— Я? Но что… почему…
— Ты до сих пор не понял, Джеймс? — Она скрестила руки на груди и уставилась на него. — Когда-то я думала, что люблю тебя. И даже когда решила отменить свадьбу, мне было жаль тебя. Но больше нет. Ты такой же, как моя мать — Чарльз давно купил и оплатил тебя, и с тех пор ты у него в заднем кармане.
— Что… что ты говоришь? — пролепетал Джеймс.
— Ты слышал меня, — Элиза оттолкнула его руку. — Я знаю, сколько стоит компания Чарльза. Слияние с ней более чем удвоит твоё состояние. И это единственное, что тебя волнует. — Она указала на него дрожащим пальцем. — Но я не собираюсь продавать свою душу только ради того, чтобы твоё имя оказалось в списке «Форчун 500». Я ухожу и больше никогда не хочу тебя видеть.
Лицо Джеймса мгновенно изменилось — от шокирующего белого до гневного красного.
— Ты ведёшь себя как избалованный ребёнок, Элиза. И в любом случае ты не можешь так просто отменить свадьбу — ты подписала брачный контракт, помнишь?
Элиза почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Я… это было для защиты твоей компании, твоего богатства. Не моего.
— Не читала мелкий шрифт, верно? — Джеймс самодовольно ухмыльнулся, и Элизе захотелось стереть эту ухмылку с его лица. — Дорогая, ты не очень-то хороший юрист. В договоре есть пункт, который не позволяет тебе отказаться от свадьбы.
— Ты не можешь говорить это всерьез. — Элиза провела дрожащей рукой по волосам. — Ты несерьёзно.
— До самой смерти, моя дорогая. Это была идея Чарльза. Я не думал, что это понадобится, но теперь чертовски рад, что прислушался к нему. — Джеймс улыбнулся той же улыбкой, которую Элиза видела, когда он поглощал конкурирующие компании. Только на этот раз он поглощал её. Ее желудок снова сжался.
— Ты вызываешь у меня отвращение, Джеймс, — Элиза уставилась на него, стараясь не показывать своего страха. — Мне всё равно, что ты вписал в этот проклятый брачный контракт, я не выйду за тебя замуж.
Джеймс рассмеялся.
— Поглядим, дорогая, поглядим.
Элиза не могла придумать достаточно плохих слов, чтобы обозвать его. Её голова кружилась от новостей, которые он сообщил. «Мне нужно уйти. Находиться здесь, с ним, со всеми ними — всё равно что дышать ядовитым газом. Если я останусь здесь ещё немного, меня снова вырвет». Кроме того, ей нужно было вернуться домой и изучить брачный контракт, который она так глупо подписала. Нужно было найти способ расторгнуть его или выйти из него.
— Прощай, Джеймс, — сказала она спокойно. — Желаю тебе всего наилучшего.
Повернувшись на каблуках, она вышла через кухонную дверь, миновала парадную столовую и гостиную, где всё ещё находились родители обеих сторон, непринуждённо беседуя. Она чувствовала на себе их взгляды — особенно Чарльза — но игнорировала их и как можно быстрее покинула дом через парадную дверь.
К счастью, машина, которая привезла их с Джеймсом, всё ещё стояла на подъездной дорожке. Элиза села в неё и назвала водителю адрес своей квартиры в центре Тампы. Затем, закрыв глаза, откинулась на кожаное сиденье и наконец позволила себе заплакать.
Всё это время её жених шпионил за ней по поручению отчима, интересуясь ею только из-за её денежного положения. Вдобавок к смерти Меррика боль и предательство стали невыносимыми.
«О, Меррик, — с тоской думала она, пока слёзы бесшумно катились по щекам. — Я так по тебе скучаю! Если бы только ты был здесь. Если бы только…»
* * *
Меррик открыл глаза и попытался перевернуться на бок. Что-то острое пронзило его — вероятно, сломанное ребро, — и он застонал. «Что со мной не так?» Он посмотрел вниз, пытаясь найти ответ, и пожалел об этом.
Часть его грудной клетки была вдавлена — вот откуда боль, — а его правая нога была согнута под неестественным углом. Что касается его левой ноги… неужели это кость, торчащая из штанины? И была ли лужа крови, в которой он лежал, его собственной? Он застонал и закрыл глаза. Всё его тело пронизывала агония. Боги, какая боль.
«Как долго я был без сознания?» Он не мог вспомнить. Фактически, единственными ясными воспоминаниями были события, предшествовавшие взрыву.
«Взрыв. Повреждённый корабль… атмосфера и кислород высосаны наружу. Почему я ещё жив? Я должен был замёрзнуть в космосе, как голый вранн, попавший в ледяной шквал». Повернув голову в сторону, он с трудом посмотрел на стену, в которой была пробита дыра от бомбы. К его удивлению, рана в корпусе корабля зажила. Фактически, от зияющей дыры и окровавленной массы расчленённых частей тела тролля осталась только одна окровавленная рука, отрубленная в запястье.
Это было настолько поразительно, что Меррик на мгновение забыл о своей ужасной боли. Удивительно — значит, Дрейвен не просто хвастался. Он говорил правду о самовосстанавливающемся корабле.
Как будто подтверждая его мысль, гладкая, тускло-серебристая стена вокруг окровавленной руки содрогнулась и вытолкнула её, словно пытаясь избавиться от инородного тела. С тихим хлопком рука тролля исчезла из виду, предположительно выброшенная за борт в космическую пустоту. Стена, которая когда-то была повреждена, снова стала целой и гладкой, как будто ничего и не произошло.
Меррик только жалел, что его собственные способности к самовосстановлению не работали так быстро. Он был ранен раньше, много раз, и выздоравливал. Но никогда он не был так тяжело ранен.
На этот раз это казалось смертельным.
Внутри него что-то было сломано — органы были проколоты и, возможно, разорваны. Обе ноги и половина рёбер были переломаны. Он истекал кровью откуда-то, и, судя по размеру лужи вокруг него, это продолжалось уже некоторое время. Всё болело так сильно, что он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. Это был конец.
Он закрыл глаза. Какая ирония, он выжил после наказания Древних, выдержал пытки Дрейвена и взрыв маленькой бомбы на экспериментальном корабле, только чтобы в итоге умереть от полученных ран. И теперь он умрёт, так и не увидев лица Элизы снова, не обняв её и не сказав, как сильно он её любит.
«Прости, детка, — подумал он. — Так жаль…»
Внезапно мягкий, мощный голос контральто наполнил кабину:
— Я говорю тебе, воин, что ты не умрёшь.
— Что? — глаза Меррика распахнулись, и он огляделся. Никого не было видно, но он чувствовал присутствие — слишком реальное, чтобы его отрицать. — Кто?.. — Он закашлялся, задыхаясь от боли в сломанных рёбрах, и попытался снова: — Кто там?
— Это я, дитя моё — Мать Всего Живого.