Ничего не чувствую. Я ещё здесь? Боли больше не существует, теперь я и сама часть этого пламени. Я расправляю хвост, с наслаждением раскидываю руки-крылья в стороны, разбегаюсь, отталкиваюсь лапами от края и взмываю в воздух. Описав победоносный круг над бушующим пламенем, я устремляюсь вверх. Поднимаюсь выше и выше, пронзая темноту огненным оперением.
Глаза открылись сами. Из руки, протянутой к орудию, рвануло долгожданное пламя. Промасленная тряпица, прикрывающая взрывной порошок не подвела. Грохнул выстрел. Промахнулась? Свет фонаря запутался в облаке сизого дыма. Силуэт сидел, как ни в чём не бывало. Спустя долгую минуту Адаш медленно повалился на бок.
Теперь можно вздохнуть спокойно. Взглянула на оружие, которое до сих пор сжимала побелевшими пальцами и инстинктивно отбросила в сторону. Металлическая труба была раскалена докрасна там, где я поджигала порошок. Левый рукав рубашки сгорел по локоть, а в ткани на правом плече, куда я упирала ствол, была прожжена здоровая дыра. Хотя края дыры и рукав до сих пор тлели, а в листве шипел раскалённый металл, я была в полном порядке. На руках и плече нет и намёков на страшные ожоги.
Подошла на всякий случай к застывшему телу Адаша. Преодолев страх и отвращение, заглянула ему в лицо. Глаза закатились, не дышит. Для верности попинала сапогом. Мёртв! Вырвала из его рук записку. Перечитала и поднесла край листа к огню фонаря.
Осмотрелась. Лес мне совершенно незнакомый, дороги я не знаю. Придётся подождать пока действие яда закончится, с магическим зрением как-нибудь выберусь. Вряд ли этот любитель боли далеко меня утащить вместе с вещами. Кстати, о любителях боли…. Как же он сказал тогда? Я слуга Тин или Чин? А нет, Тхин. Точно! Имя-то какое чудное. Надо будет разобраться с этой тёмной богиней и её слугами. Ладно, это всё потом, а сейчас нужно хотя бы пару часов поспать нормально, пока солнце не встало. Вот ведь, захотелось мне приключений, а теперь даже спать некогда! Я растянулась на том самом пледе, укрылась по удобнее и закрыла глаза. В голове роились мечты. Мы будем идти по пыльным дорогам, жечь костры по ночам, а потом земля кончится. В воздухе будут сновать чайки, покрикивать рыбаки, распутывая сети на берегу, а дальше, до горизонта – море…
Конец