- Всего лишь напоминаю о законе бумеранга.
- О чем? – хмурится недоуменно.
- Природа стремится к равновесию, - бормочу утомленно. – Приходит время и нарушителям гармонии воздается сполна.
- Нахваталась умных слов и смеешь огрызаться? – шипит озлобленно. – Ладно. Сама напросилась. Отнесите Гардарийских к Альме. Смертникам лучше держаться вместе.
На лицах слуг и охранников мелькает неодобрение, но никто не рискует оспаривать приказ. Жительницы гарема давно привыкли к выкрутасам зазнавшейся выскочки и тоже предпочитают помалкивать.
Почему Стефан Тиронский возвысил Беатрис? Что в ней нашел? Смазливую мордашку? Других прелестей не наблюдаю. Характер поганый. Фигура вполне обычная, без аппетитных выпуклостей. Крашеные светлые волосы смотрятся чужеродно на фоне яркого лица. Совсем не подходят к черным соболиным бровям и пухлым вишневым губам.
Впрочем, чему я удивляюсь? Сладкая парочка стоит друг друга.
Но один вопрос так и остается без ответа. Почему фаворитка занервничала? С какой стати решила, что Аннетта является истинной золотого дракона? Тщательно срежиссированный спектакль разыгран с одной целью: узнать правду и своевременно предпринять шаги по устранению соперницы.
Кажется, злодейка растерялась, узрев абсолютно чистую кожу. Наверняка планировала вволю поглумиться, но утратила боевой запал, когда опасения не подтвердились.
Устало прикрываю глаза. Силы восстанавливаются очень медленно, а скандал высасывает последнюю энергию.
Слуги хватают дерюгу за края и несут нас в желтый шатер, воздвигнутый на краю поляны.
Стараюсь запомнить расположение лагеря, чтобы ночью обсудить с Мигелем возможность побега. Но он косится на охранников и слегка качает головой.
Сегодня бесполезно рыпаться. Вырваться из силков не получится. Нужно ждать подходящего момента.
И терпеть.
Глава 8
Внутри шатра царит суета. Распорядительница гарема мечется в горячечном бреду и громко стонет. За ней ухаживают Эдда и дородная дама, представившаяся Геллой.
- Госпожа, позвольте обтереть вас губкой и переодеть, - умоляет личная служанка.
- Не смей, - отмахивается управляющая. – Не тронь. Вон! Все вон!
- Займитесь пока своими делами, - советую работницам. – Альма отдохнет с дороги и успокоится. Дайте нам с братом горшок и ступайте.
- Я помогу, - спохватывается сиделка.
Неужели собирается честно выполнять оплаченную работу? Не боится гнева Беатрис? Надеется на выздоровление хозяйки? Напрасно. Невооруженным глазом видно, что она не жилец.
Мигель краснеет до кончиков ушей, но пользуется ее услугами. Я не могу преодолеть стыдливость и заявляю, что попозже сама управлюсь.
Едва настырные женщины уходят, достаю из кармана чистую тряпицу и прикладываю к окровавленной груди. Нужно обеспечить алиби, чтобы никто не заподозрил возможной беременности.
Поднимаю крышку и опускаю улику в ночную вазу.
- Ляг поудобнее, - шепчет паренек. – Залечу рану, а то шрам останется. Или не приведи боги воспаление начнется.
- Спасибо, - воздерживаюсь от вопросов о магии. Слишком много ушей вокруг. Однако уточняю с беспокойством. – Хватит сил?
- Да.
Робко раздвигаю края разорванной материи, стараясь не оголить ничего лишнего. Вздрагиваю, когда он проводит пальцем по рассеченной коже.
- Больно? – спрашивает удивленно.
- Нет. Просто непривычно, - прислушиваюсь к ощущениям и тут же вскидываюсь возмущенно. – Зачем почистил испорченный наряд?
- Чтобы Эдда поверила в твои манипуляции, - указывает на очевидное. – Сведи края нижней рубахи. Попытаюсь залатать прореху. Верхнее убранство починить не получится.
- Надену платье Лили, - пожимаю плечами.
- С ума сошла?! – рычит возмущенно. – Негоже княжне за работницами тряпье донашивать!
- Не пыхти, - шепчу примирительно. – Посмотри на вещи объективно. Дорогие облачения не годятся для путешествия. У личной служанки Беатрис простая и добротная одежда. К тому же цвет достаточно неприметный.
- Фаворитка напрасно торжествует, - ухмыляется паренек.
- Почему?
- Наши сундуки зачарованы от огня, воды и воровства, - приоткрывает завесу тайны. – Что бы ни случилось, вернутся к хозяевам. Чужаки не смогут открыть и поживиться награбленным.
- Есть какой-то секрет?
- Замок отпирается каплей крови Гардарийских.
- Ха, - вскрикиваю довольно, не в силах сдержать торжествующую усмешку.