- Аннетта, - раздается тихий шепот Альмы. – Иди сюда, девочка.
Вздрагиваю от неожиданности. Переглядываюсь с Мигелем, недоуменно пожимаю плечами и неуклюже ползу к распорядительнице.
- Я украла твой дневник, - шелестит на грани слышимости. – Надеялась, что Стефан прочтет и поймет подоплеку поступков юной княжны, изнывающей от тирании отца. Но король не прислушался к советам. Отмахнулся, не ознакомившись с написанным. Зря надеялась на снисхождение и позволение оставить ребенка. Мысли об истинной паре затуманили его разум. Сожалею, что не удалось помочь. Прости, если сможешь.
Задирает юбку и вытягивает из потайного кармана небольшую черную тетрадь в кожаном переплете.
Не хочется вникать в тайны бывшей хозяйки этого тела, но откровения романтичной девушки нельзя оставлять в руках врагов. Забираю книжицу и возвращаюсь на место.
Все манипуляции проделываю молча. Еще свежи воспоминания о словах, сказанных управляющей в лазарете. Детоубийцы не заслуживают отпущения грехов.
- Давай спрячу под рубашку, - бормочет мальчик. – Кто-то идет.
- Скинь камзол и положи под него. Вдруг нас захотят обтереть влажной ветошью.
- Хорошо.
Слышатся тихие шаги и полог распахивается. Появляется Лили со свертком и двумя платьями. За ней плетется сиделка с ведром речной воды.
- Не серчайте, княжна, - кланяется личная служанка фаворитки. – Не могу ослушаться хозяйку. Эти вещи пошили перед самым отъездом. Ни разу не надевала. Какое выберете: черное или пурпурное?
Придирчиво оглядываю предложенные варианты. Обращаю внимание на важные детали. У траурного наряда шнуровка спереди, что удобно для самостоятельного облачения. Рукав три четверти. Завышенная талия не помешает растущему животу. Смотрится строго и элегантно. У фиолетового завязки по бокам. Пышная юбка с воланами. Материал тонкий и сильно мнется.
- Темное, - делаю выбор. – Нижнюю рубаху, если совершенно новая, возьму для сна. Остальное унеси.
- Как пожелаете, - кланяется и спешно удаляется.
Эдда споро обмывает Мигеля. Я не решаюсь воспользоваться ее услугами. Предпочитаю просто избавиться от рванья, оставшись в нижнем белье и скромной длинной сорочке.
- Ужин почти готов, - оборачивается у порога. – Скоро принесу.
- Дай два пледа, чтобы накрыться ночью, - решаю понаглеть. А потом с намеком добавляю. – И горшок опустоши.
Успеваю уловить тень удовлетворения, промелькнувшую на лице служанки. Поразительные здесь люди: испоганили девочке жизнь, наградив бесплодием, и радуются. Неужели и впрямь считают, что не достойна родить наследника престола? Кто они такие, чтобы ставить под сомнение волю провидения? Всего лишь мелкие крупинки в жерновах магического мира.
Раздается натужный стон. Распорядительница вновь впадает в беспамятство. Начинает метаться и хрипло бормотать какую-то ерунду.
Устало прикрываю глаза и подгребаю братишку под крылышко.
- Мы со всем справимся, - шепчу уверенно, целуя в золотую макушку. – Скажи, почему у мужчин волосы разной длины? У кого-то коса до пояса или локоны до плеч. У большинства охранников простая аккуратная стрижка. У тебя кудри до подбородка.
- Так стригут бастардов правителей. Длинная шевелюра – привилегия дворян. Очень короткая – удел простолюдинов.
- Кто-то проверяет, есть ли у человека титул?
- Нет, - удивленно вскидывает брови. – Многие аристократы знакомы с детства.
- Как определяют статус чужестранцев?
- По прическе, - задумчиво хмурится. – Понял к чему ты клонишь. После побега первым делом придется подстричься.
- Надо хорошенько обдумать этот вопрос, - ласково глажу мальчика по спине. – Возможно, в нашей ситуации разумнее прикинуться обедневшими представителями высшего сословия. Только не сразу, а когда удалимся на безопасное расстояние.
- Почему?
- Чтобы относились к образованным подросткам с должным уважением. Полученные тобой знания лежат в несколько иной плоскости, чем навыки и умения рабочего люда. Мои способности вообще находятся за гранью разумного. Но их еще предстоит адаптировать к реалиям чужого мира.
Сиделка возвращается с тонкими одеялами и соломенным тюфяком. Отсутствие привычных удобств немного смущает. Но накопившаяся усталость берет свое. Глаза начинают слипаться.
Гелла заходит с большим подносом.
- Ужин на троих, - уведомляет с порога.
- Погоди-ка, дорогуша, - за спиной толстушки возникает начальник охраны. – Я дал кровную клятву и намерен ее сдержать.
Проводит рукой над принесенными яствами. Щурится, разглядывая вспыхнувший красным огнем перстень, и выволакивает служанку из шатра.