- По ехидному лицу вижу, что задумка этим не ограничивается.
- Раненые пушистики спокойно полежат под кустами. А когда сойдет заклятие сна, пробудятся и молчаливо взвоют от боли, призывая соплеменников.
- Стая ринется на помощь и парализует работу заставы, - шепчу испуганно. – Слишком жестоко по отношению к солдатам.
- Там опытные воины, среди которых много золотых драконов с одной стороны границы и каменных с другой, - жестко заявляет брат. – Мужчины справятся.
- Нетривиальный способ отвлечь внимание, если соберемся совершить преступление, - присвистываю уважительно.
- Всего лишь подстраховка на крайний случай. При идеальном стечении обстоятельств попросим ящеров о помощи и спокойно поедем дальше. Мясо шептунов съедим, а шкуры положим в приданое вместо вещей, которые собираемся продать. Нужно думать о будущем, мне тебя еще замуж выдавать, - припечатывает совершенно по-взрослому и гордо подбоченивается.
- Не успела овдоветь, а глава рода уже о свадьбе заговорил, - прищуриваюсь укоризненно.
- Нечего в девках засиживаться. Надо поискать достойного кандидата. Есть какие-то предпочтения? – спрашивает со всей серьезностью.
- Да, - улыбаюсь мечтательно. – Он должен искренне любить меня и вас с Гектором. Сластолюбцев с гаремами сразу отметай. Владельцев дворцов тоже.
- Почему?
- Не хочу жить в серпентарии и опасаться ядовитых укусов.
- Корона нужна?
- Желательно обойтись без монархов и их наследников. Политика – дело грязное. Хватит с нас интриг и покушений. Ищи для сестры не претендующего на престол принца. Умного, рассудительного, интеллигентного, работящего, без вредных привычек, сумасшедших любовниц и ревнивых мамочек.
- Нормальные у тебя запросы, - тянет оторопело. - Какой требовать размер ежемесячных выплат на содержание супруги?
- Не станем устанавливать строгих рамок, сами заработаем.
- На твоей родине так принято? – вытаращивается братишка.
- Там женщины трудятся, растят детей, хозяйничают без помощи слуг. А муж может прийти с работы пьяным, ударить в грудь кулаком, громогласно напомнить кто в доме хозяин и завалиться спать. Хорошо, если кредитов не наберет и машину не разобьет.
- И после этого ты наш мир называешь жестоким?! – восклицает мальчик. – В вашем вообще жить невозможно!
- Поэтому не вышла замуж, - вздыхаю тоскливо. – Хотела сильного, верного, заботливого, а попадались лгуны, альфонсы и тунеядцы.
- У тебя моральная травма, - замечает проницательно. – Боишься серьезных отношений. Сторонишься мужчин, так как не доверяешь. Собираешься взвалить неподъемный груз на хрупкие плечи и тащить на себе, пока не упадешь от измождения. Диагноз ясен, буду лечить.
- Каким образом? – с трудом удерживаюсь от улыбки. Юный облик «свахи» совершенно не сочетается со взрослыми речами.
- Первым делом введу в высшее общество. Сам еще не дорос, но найду подходящего дворянина для сопровождения на балы. В лесу, знаешь ли, приличные женихи не водятся. На пограничной заставе тоже.
- Уверена, тут служат смелые и порядочные аристократы, - тяну задумчиво, посмеиваясь в душе над далекоидущими планами Мигеля.
- Здесь даже королевских бастардов не сыщешь, не то что принцев, - заявляет авторитетно. – Только четвертые и пятые сыновья из обнищавших родов.
- Почему?
- Титул и земли наследовать не могут. Денег на всех не хватает. Вот и идут в армию в надежде выслужиться, сколотить небольшое состояние и дополнить его удачной женитьбой.
- Ясненько.
- Придвигайся ближе. Вдали показались клетки. Пора активировать купол.
- До заката еще три часа, - поднимаю взгляд вверх. – Быстро домчались.
- Есть время осмотреться. Видишь солдат с совковыми лопатами и ведрами? За узниками убирают, как за скотом.
- Фу! Сразу вспомнились вольеры в бродячем цирке, - морщу нос, отгоняя не самые приятные детские воспоминания. – Давай спешимся и поведем коней под уздцы. Послушаем разговоры. Присмотримся к задержанным и коменданту. Наверняка он рядом, раз ключи изготавливают в единственном экземпляре.
Крадущейся походкой приближаемся к главной цели путешествия. Нервно озираемся по сторонам. Люди за решеткой мало похожи на разумных существ. На цепи сидят немытые и нечесаные забулдыги, в которых не осталось ничего человеческого. Сними с такого ошейник и вмиг загрызет спасителя.
По спине пробегают мурашки, и я боязливо передергиваю плечами. Стоит ли проситься внутрь к преступникам? В мутных глазах отражается столько дикой злобы и ненависти, что даже проснувшаяся было жалость поджимает хвост и обреченно скулит.