- Ты не навесишь на Лесю комплекс вины! – прорычал Борис.
- Леся? Точно, - кивнул Игнаций, - Это имя – всё на что хватило твоей фантазии… Жаль… Кхе!
- Для меня это имя куда дороже любого иного! – отвечала я, - Именно потому, что мне его дал тот, кто и правда… Меня любит!
- Могу порадоваться за тебя, кхе! – Игнаций поёрзал, задев рукавом переключатель, затем опять поморщился, - Ты сама выбрала этот путь… Не быть моим изделием. Хотя, может быть ты мне как дочь…
Мои зубы сжались. Ощущения были, словно я опять получила оплеуху. При этом, я не могла отвести взгляд. Как просто! И как легко… Он просто сказал это! Сказал, что я – дочь для него! Так небрежно… Заставил ощутить, что я… Часть чего – то большего…
- Это не правда… - прошептали мои губы, глядя на Игнация. Тот скривился и откашлялся.
- Если захочешь узнать правду… - прошептал Игнаций, - Поднимись обратно в Башню…
На этих словах его тело посерело и спустя мгновение – осыпалось пеплом. Лишь одежда осталась. И замершие в удивлении мы.
- Что это… - прошептала я вновь, ощущая, что глаза увлажняются и указала на рукав одеяния Игнация. Сквозь ткань виднелась острая и тонкая игла, уходящая в недра прибора.
- Хитрец! – покачал головой Борис, - Пока говорил с нами, он опирался на этот прибор и… Делал что – то со своим телом!
- Не важно, отмахнулась я, - Давай уйдём отсюда? Только загляну в Башню…
- Ты не должна это делать, - сказал «Медведь», - Это способно причинить боль.
- Я должна узнать о себе, - отвечала я тихо, - Кто я? Жизнь в неведенье – тоже боль…
Мы направились к выходу из лаборатории. Когда свет был включен, помещение освещалось ярко, но не было времени смотреть по сторонам. Когда же освещение стало тусклым, многие аппараты и объекты приобрели пугающие очертания! У самой стены я различила многие ряды банок и колб. В них заботливо были «расфасованы» препараты, извлекаемые Игнациусом и даже целые создания, внутри больших колб с обилием пузырьков. Я прошла вдоль пугающей стены…
- Леся, - голос Бориса звуча обеспокоенно, - Пойдём, а?
Но, я ненадолго задержалась и уловила пугающую закономерность: ВСЕ создания я оглядывала со смесью испуга и шока… Понимаю, что у них нету… Мозга… «Медведь» замер рядом, удерживая меня под руку. На каждой колбе было написано: «Сосуд №…» С ужасом, я поняла закономерность.
- Он… Переносил моё сознание… - меня трясло, - Из оболочки в оболочку… Эти экспонаты – это путь, Борис! Это Путь к тому, какой я стала! Это… Это мои предыдущие «я» - менее совершенные! Он смог создать мозг и изменял его…
- Больной садист! – прорычал Борис и с силой саданул по какому – то устройству, разнеся его стеклянные части вдребезги… - Пошли отсюда!
- Поёдём… Кстати, ты не видел его помощницы? – спросила я.
- Не видел… - отвечал Борис, но слышал, как она взбегала по лестнице…
- Хорошо, - я кивнула, - Тогда дело за малым… Нужно завершить всё это! Покончить с этим!
Мы стояли на лестнице, а в моём сердце обнявшись танцевали гнев и тоска… Я воздела руку, от чего – то зная, что, будет дальше и чётко ощущая это. С пальцев в помещение заструился, потёк огонь. Он исторгался, будто это моя ненависть нашла выход! Мощный удар пламени охватил технику, аппаратуру, образцы! Языки огня поглощали всё, куда доставали! Жирный дым начал подниматься от сгорающей машинерии, а я… Я продолжала заливать огнём всё: книги, вычислительные машины, лабораторные колбы… Скоро пламя охватило всё помещение, будто пытаясь даже лизать и глодать каменную кладку… Жар поднялся такой, что находится рядом дольше не представлялось возможным… Пришлось отступить на ступеньку… Другую… Бежать!
Через некоторое время мы стояли во дворе старого и заброшенного замка. От подземелья поднимался чадящий дым. Мы пытались отдышаться и прийти в себя, после пробежки. Мне было терпимо. Но «Медведь» мой так и оставался неглиже. Разве что намотал на бёдра какую – то ткань, явно умыкнутую в лаборатории с одного из столов.
- Мы… Сделали это? – я с надеждой поглядела на «Медведя».
- Ага, - кивнул он. Затем прочистил горло, - Мы это сделали!
Я улыбнулась, и мы заключили друг друга в объятия. Наши губы соединились в поцелуе. Это должен был быть быстрый поцелуй, но… Он так обнял меня, прижимая к себе, что мы не смогли разъединить уста и ещё долго стояли, наслаждаясь друг – другом, лишь ненадолго прерываясь, чтобы втянуть воздух с запахом гари. Но… Мои глаза поднялись выше, когда он начал целовать мою шею, опускаясь всё ниже… Жаждя всё больше… С губ моих сорвался стон, побуждая его к более активному действию! А он… Ох! Он не требовал «подстёгивания» и сам обхватил меня…