Улица была не освещена , некому заменить перегоревшие лампочки на столбах. Но она знала здесь каждую кочечку, бугорок и кустик и шла спокойно. Вот послышались голоса. Это из Галкиного двора? Не муж ли вернулся с заработков? Нет. Голос был Федин….
-Да шо ты ломаешься, Галчонок, пойдём ко мне. Надоело этим в подворотне заниматься, правда , неудобно же… – Света не слышала, что ответила подруга. Она ничего больше не слышала , ни пения соловья, ни лая собак, ни хора лягушек на берегу речки, что огибала их посёлок.
Света шла медленно. Словно к ногам привязали камни… Зашла в свой двор, поставила сумку на крыльцо, вышла на улицу и пошла дальше к реке. На небольшом деревянном помосте были причалены лодки рыбаков с ближайших улиц. Среди них была и их лодка. Она наклонилась над замком, что замыкал цепь, которой крепилась лодка, с силой дёрнула его, он легко открылся. На причал упала сумка с документами и прочим мелким скарбом, которая весела на плече и , о которой Света совсем забыла. Подняв сумку, она бросила её в лодку, сама села туда же и, оттолкнувшись от берега, поплыла без вёсел. Ещё сходила весенняя талая вода с полей, которые находились севернее. Река была полноводной, а течение сильным. Лодку отнесло к середине реки и понесло вниз по течению.
Света сидела на дне лодки без мыслей, желаний, чувств. Она находилась в параллельной реальности, в которой не было эмоций. Была луна, шум реки, ещё какие-то, не важные для неё, звуки и был холод, проникающий под трикотаж лёгкой кофточки и попадающий прямо в душу. Легла, свернувшись калачиком, на холодное дно и отдала свою судьбу во власть реки.
….
Она открыла глаза от прикосновения к щеке чего-то тёплого и шершавого. Это был язык небольшого пса. Он скулил и лизал её холодные щёки.
– Том, фу… Нельзя!!! – Раздался низкий мужской голос, и над ней появилось из утреннего тумана лицо с бородой и усами, лёгкая трикотажная шапочка была натянута до бровей, воротник курточки поднят. Весь облик представлял собой один большой знак вопроса. По внешнему виду склонившегося человека, нельзя было судить ни о его возрасте, ни о роде деятельности, ни о намерениях. Да, и не важно было всё это для лежащей на дне лодки околевшей от холода и утреннего тумана женщины. Она находилась в параллельной реальности, в реальности , где не было эмоций, где не было вопросов.
– Живая? Хорошо. Что делаешь ночью на воде? Порыбачить решила? Что же ты молчишь? Ладно, потом разберёмся. А пока иди ка ты , красавица, сюда.
Мужчина наклонился над лодкой, поднял и повесил себе на плечо сумку. Светлану потянул за руки и взвалил к себе на спину, как полный мешок. И медленно пошёл к дому, виднеющемуся вдали. Пёс бежал впереди, радостно виляя хвостом.
Незнакомец внёс свою находку в дом, где было тепло и пахло травами, положил на кровать. Рядом на табуретку положил сумку. Вернулся в переднюю комнату , снял куртку и шапку, превратившись в худощавого мужчину средних лет с тёмными с проседью волосами, рыжеватой бородой и серо – голубыми глазами. Вернулся к кровати с чашкой чая и протянул её Светлане. Она не взяла её. Он убрал сумку с табурета и сел на него сам, чашку с чаем поставил рядом с кроватью на пол.
– Я не знаю, что у тебя приключилось. И почему ты оказалась одна ночью на реке легко одетая и без вёсел. Скорее всего, ты пыталась утопиться и не смогла. Теперь вот решила покончить с жизнью голодом. Не получится. Как тебя зовут, кстати? – Не дождавшись ответа, мужчина открыл сумку, нашёл паспорт, прочитав имя, положил его обратно в сумку.– Тебе, Светлана Ивановна, крупно не повезло. Твою лодку принесло течением к моему дому. В этом доме уже есть один покойник. А два покойника в доме – плохая примета. Значить будем возвращать тебя к жизни. Не обессудь!
И он решительно принялся стягивать с неё мокрую одежду, растирать её нагое тело какой-то вонючей настойкой, вливать в рот тёплый чай. Потом, укутав в ватное одеяло, оставил в покое. Задёрнул на окнах шторки, отчего в комнате наступили сумерки, и Светлана отдалась во власть бога Морфея. Она спала и знала, что спит. Она осязала сон всем телом. А в голове появились первые мысли – я не хочу просыпаться… я не хочу жить… меня предал тот, кого я любила больше жизни. И она заплакала во сне. Тихонько скулила, уткнувшись лицом в подушку. А рядом с кроватью стоял мужчина, горестно вздыхал.