- И что он тогда сделает, Ваше Величество?
Аксентий невесело усмехнулся.
- Мне он мстить не станет, полагаю. Не захочет расстраивать мачеху и братьев с сестрой. Просто подвергнет остракизму. Я перестану для него существовать и как отец, и как сюзерен. А вот на тебе и церкви может и отыграться, - архиепископ вздрогнул, отлично понимая, что мстительная изобретательность маркиза Винкейского простирается до таких пределов, которые ему самому не представить. – Но знаешь, Симон... – король повернулся и, склонив голову к плечу, посмотрел на собеседника с брезгливым любопытством, - если по твоей милости я потеряю не только любимую женщину, но и сына, я не стану ему мешать. Более того, можешь смело начинать готовиться к тому, что вера в Тысячеликого на территории Нидавы превратится из государственной религии в запрещенную.
* * *
Джаред засунул в кофр папку с делом Аделаиды Лерис и потянулся. Не хотелось ему это читать! Вот совсем! Настроение у господина полковника было совершенно нерабочее. До Мурца он еще оставался собой, потрепав скоростью своего мобиля нервы увязавшимся следом телохранителям. В самом городе устроил небольшой переполох в центральном отделении сыскного департамента, получив огромное удовольствие от выпученных глаз и демонстрируемого служебного рвения подчиненных. Впрочем, и здесь были рабочие лошадки, одержимые любимым делом, как и он сам. Именно им Тернес выдал указания о поиске девицы весьма туманного образа. Если беглянка добралась до Мурца, эти парни ее найдут, как бы ни маскировалась. А он с ними свяжется уже из Лисавы и передаст информацию бабуле. Все же любимая родственница не так часто просила его о чем-то, чтобы отказывать ей в такой малости.
Потом маркиз Винкейский, в утешение местным снобам, откушал весьма недурной то ли обед, то ли второй завтрак в самой помпезной местной ресторации, щедро оделив обслугу чаевыми и впечатлениями. Ну а что? Не каждый день у них принцы трапезничают, пусть и ненаследные.
А затем Джаред Тернес пропал.
Во всяком случае, для пятерых крепких парней, ненавязчиво следовавших за ним от самой Ратоны. Из кабака вместо беловолосого господина полковника вышел неприметный молодой шатен. Внимания на него никто не обратил. С мобилем было еще проще. Перед тем, как войти в ресторацию, маркиз Винкейский громко возмутился каким-то стучащим клапаном, усадил за руль голема и отправил вместе со средством передвижения к местному маго-технику. Поскольку сопровождению было строго-настрого наказано хранить самого принца, а не его игрушки, проверять, куда отправился мобиль, никто не стал. А о том, что приметный алый болид мог легко сменить не только окраску, но и форму кузова, вовсе не знал никто, кроме самого Тернеса и его личного механика.
И вот теперь Джаред предоставил все тому же голему вести мобиль по бездорожью - ну не по тракту же ехать, в самом деле! Найдут ведь и снова на хвост сядут. Да еще и внешность новую запомнят. Кому надо? Да и короче оно так выходит. Сам же маркиз наслаждался внезапным отдыхом. Именно поэтому он даже в досье на Аделаиду Лерис лишь пролистал несколько первых страниц, что уж говорить о спрятанных на самом дне кофра документах из дома епископа. Нет, к таким загадкам надо подходить с чувством, с толком и с расстановкой. Спешить-то уже давно некуда, почти тридцать лет прошло. Да и информация о баронессе Синиз не слишком занимала лучшую ищейку королевства. Подумаешь, маленькая капризная, талантливая, но жутко ленивая девчонка. У такой, небось, только тряпки да женихи на уме. Даже странно, что от Эвина сбежала. Хотя, может, у нее там великая любовь какая, и рванула пансионерка не куда-нибудь, а к какому-то прохвосту. Хорошо еще, если тот не из-за приданого на нее позарился.
Мысли господина полковника лениво перескочили с юной Аделаиды на мачеху. Лилиане ведь тоже семнадцати не было, когда за отца замуж выходила. Наверное, именно потому она так потянулась к королевскому бастарду. Сама еще ребенком была. Джареду даже четырех не исполнилось, и о маме он помнил только тепло ее рук и ласковый голос. Был, правда, парадный портрет в доме бабушки, но у маленького мальчика изображенная на нем прекрасная женщина не вызывала никаких ассоциаций. А вот Лилиана была живой. Доброй. Смешливой. И немного напуганной, как и сам Джаред. Прекрасно знала, что отец уступил давлению совета и согласился на династический брак, ничего не испытывая к юной невесте. Но когда король в раздражении прикрикнул на сына, грудью встала на его защиту.
Маркиз улыбнулся. Почти четверть века и пятеро детей не слишком изменили характер Ее Величества. Она все так же обожала посмеяться в кругу семьи и ненавидела официальные приемы, где следовало демонстрировать королевское достоинство. И все так же любила пасынка не меньше, чем родных детей. Может быть, просто чуть-чуть иначе – как первого самого преданного друга в стране, где ей пришлось прожить жизнь.