— А давайте поспорим! — неожиданно предложила она. — Если к концу экспедиции Вирон не добудет таких доказательств, я, так и быть, останусь с вами добровольно. А иначе — вы меня отпускаете.
— К тому времени вы уже будете ждать ребенка, и наличие или отсутствие доказательств будут не важны. Я вас не отпущу.
— Так я и предлагаю подождать, — пояснила Шайна. — Повременить с… этим вот всем.
— Отложить на несколько месяцев? — Шарль не удержался от презрительного смешка. — Нет.
Он и этот месяц едва выдержал. Мучить себя еще несколько только для того, чтобы убедиться, что его запечатленной стала преступница? Вот уж нет.
А даже если вдруг найдутся доказательства противоположного — это не имеет значения. Она родит ему ребенка, и это не обсуждается.
— Почему нет? — наивно удивилась Шайна.
— Вы ведь считаете себя умной, — насмешливо ответил Шарль. — И при этом задаете такие глупые вопросы?
Девушка на провокацию не повелась, цокнула языком недовольно и затихла. А Шарль вдруг поймал себя на сожалении. Перепалка с неугомонной девчонкой ему нравилась. Нет, она все так же раздражала, и настроение все так же на нуле, но Шайна оказалась непредсказуема, а потому — интересна.
И этого Шарль не мог не признать.
В его окружении было не так много тех, кто осмеливался ему возражать. Или спорить с ним. Даже Пьер, которому было дозволено больше других, знал черту, за которую лучше не переходить. И Мари всегда старалась сгладить их редкие конфликты, давя исподволь, но немедленно отступая при малейшем сопротивлении.
Шайна тоже не выглядела бесстрашной, но запугать ему ее не удалось. И в ее молчании был не страх, а досада. Хотя как раз у нее были вполне веские причины боятся его.
Приняла же она всерьез его угрозы.
Шарль не был насильником и не собирался им становиться. Да, он мог угрожать, вынуждая запечатленную согласиться на связь с ним, но, получив согласие, не был бы груб и эгоистичен. У него достаточно опыта, чтобы удовольствие от процесса стало обоюдным. Пусть Шарль готовил для запечатленной незавидную судьбу, но на то время, что они были бы вместе, он относился бы к ней достойно владетеля одного из Бессмертных родов кадхаи. И, возможно, не будь у него Мари, Шайне бы вообще не пришлось умирать.
Хотя представить себе жизнь с подобной девицей Шарль просто не мог. Это было бы просто невыносимо. Она умудрилась вывести из себя кадхаи в броне за пару часов рядом! При этом совершенно ничего плохого не сделав.
Но даже ради ребенка Шарль не хотел отказываться от личного счастья. Мари сумеет стать малышу хорошей матерью.
А вот Шайна хорошей женой не будет никогда. Такая, как она, не простит принуждения. И особенно — принуждения к измене.
Как там, она сказала, зовут ее жениха? Вирон? Даже интересно, что она нашла в нем такого, чего нет у Шарля?
Вряд ли мужчины остальной звездной империи сильно отличаются от мужчин Танши. А значит, во многом уступают кадхаи. И Шайна не могла не сравнивать своего жениха и своего же запечатленного. Почему же сравнение не в пользу Шарля?
Интересно, а если этого Вирона случайно не станет, Шайна смирится со своей участью?
Нет, Шарль не собирался устраивать несчастных случаев незнакомцу, столь странным образом ставшему на его пути. Но это не делало вопрос менее интересным. Космос — не такое уж безопасное место.
Шарль мысленно поморщился, поймав себя на мысли, что он размышляет о чужой смерти как о решении личных проблем. Это было неправильно, именно за такой подход он намерен лишить Пьера права наследовать должность владетеля. Но… не у него ли научился этому Пьер? В конце концов, именно это он и планировал для Шайны. Смерть для решения личных проблем самого Шарля.
В броне ощущение несправедливости его намерений было особенно острым. Настолько, что снять броню хотелось нестерпимо.
Впрочем, Шарль хорошо понимал, что здесь и сейчас это было бы не лучшим решением.
Оставаться наедине со своими мыслями рядом с девушкой становилось невыносимо. Даже сражения с хаотами почти не помогали отвлечься. А они случались все чаще, замедляя их и без того медленное продвижение. Хаоты не являлись проблемой для Шарля. Он был достаточно искусен, чтобы справляться с небольшими их группами. А собраться большой у них не хватало ни времени, ни мозгов. Хотя у этих тварей вряд ли вообще есть мозги.
Однако по мере приближения к прорыву ситуация могла в корне поменяться. Если не удастся выманить их большую часть по мере продвижения вперед, Шарля ждали серьезные проблемы. Все же, кажется, он недооценил количество противников.