— Это одна из способностей кадхаи, — ответил Шарль. — Мы умеем заглядывать в воспоминания, и обмануть эту способность невозможно.
Я прищурилась недоверчиво, задумчиво осмотрела Шарля и предложила:
— Проверьте мою невиновность в краже артефакта.
— Что? — поразился он.
— Проверьте. Я хочу, чтобы вы убедились, что я говорю правду.
— Эту способность нельзя использовать на членах семьи и запечатленных без разрешения совета владетелей, — отказался Шарль.
— А я настаиваю! — не сдавалась я.
— Это довольно болезненная процедура, — предупредил он.
Мне было все равно. Доказать свою невиновность было куда важнее. Возможно, для кадхаи это не имело значения, но меня в свое время глубоко задело его недоверие. К тому же его мнение обо мне, как о преступнице, лишало меня малейшего шанса договориться с ним.
— Я потерплю, — хмуро ответила я. — Я хочу, чтобы вы убедились в моей невиновности.
Шарль нахмурился недовольно, но после короткого размышления кивнул:
— Хорошо. Давайте проверим.
Да, верить мне на слово он не собирался. И хорошо, что я могу доказать собственную невиновность.
Шарль приблизился и осторожно коснулся моего виска кончиками пальцев.
— Это вы украли артефакт питания лаборатории по созданию кадхаи?
Голос его прозвучал странно, а я отчетливо вспомнила свой последний вечер в лаборатории. Заполнение отчетов, проверка состояния артефакта, выключение света в лаборатории… Тогда я ушла и закрыла двери, приготовилась ко сну и спокойно легла в кровать. А когда проснулась, Вирон сообщил о пропаже артефакта и подозрениях в мою сторону.
Виски заломило болью, и я вынырнула из воспоминаний.
— И впрямь болезненно, — я не удержалась от стона.
— Вы и правда не брали артефакт, — задумчиво произнес Шарль.
А я почти и забыла о его присутствии.
— Видите, я вас не обманывала, — отметила я.
— Действительно, — согласился он. — Так что насчет переезда в мою резиденцию?
Смена темы была настолько внезапной, что я растерялась. Почему он вообще об этом заговорил, если я уже отказалась?
— Нет, — напомнила я свой отказ.
— Это все еще более удобно в связи с расследованием.
— Я не собираюсь ни в чем обвинять Пьера. В конце концов, вся эта ситуация — моя вина.
Шарль помедлил, а затем неожиданно заявил:
— Боюсь, все это — следствие моих необдуманных слов и поступков. Я был непозволительно груб с вами, и не стоит удивляться, что вы испугались. Я хотел бы… хотел бы исправить ваше впечатление обо мне. Может быть, мы попробуем начать все сначала?
— Э… что начать? — опешила я.
— Наше знакомство, — пояснил он. — Оно не задалось, и во многом из-за меня.
— Признаться… не вполне понимаю, как вы это себе представляете, — пробормотала я.
Обычно я куда более понятливая, но после считывания воспоминаний у меня разболелась голова, а сама ситуация выглядела сюрреалистичной.
Чтобы владетель Эйлимхаи признал, что был не прав? Да не может такого быть. И что он собирается исправлять в моем мнении о себе? А главное — как? Я ведь уже знаю, каким безапелляционным он может быть, и каких угроз не чурается. Едва ли такое впечатление можно изменить.
— Позвольте пригласить вас на ужин, — официальным тоном предложил Шарль.
Неожиданно.
Я подавила первый порыв отказаться. Мне не хотелось взаимодействовать с Шарлем, поскольку это было чревато продолжением, которого я не хотела. Но я понимала, что бегство от проблемы ее не решит. Если я хочу как-то разрешить ситуацию с запечатлением без неприятных для меня последствий, мне следовало договариваться с Шарлем. И ужин с ним был неплохим шагом в этом направлении.
Поэтому после короткой паузы я кивнула:
— Хорошо.
Казалось, мой ответ его удивил.
— Я опасался, что мне придется вас уговаривать, — пояснил он свое удивление.
— Для меня не менее важно договориться с вами, — отметила я.
— Пожалуй, вы правы, — согласился покладисто кадхаи. — Сегодня вас устроит?
— Да, — я кивнула.
— В таком случае, я заеду за вами вечером.
Мы договорились о времени и месте, и Шарль ушел.
Конечно, у меня не было необходимости готовиться к этому ужину — я не собиралась производить впечатление на этого кадхаи. Но с другой стороны, посещение ресторана — это вполне повод принарядиться. Все же выход в свет на чужой планете — событие нетривиальное и заслуживает некоторой подготовки.
Анастас в мое положение вошел и выделил мне день на личные нужды. Посещение врача я решила проигнорировать — травм я не получила, а голод не успел стать сколько-то опасным. А вот привести себя в порядок стоило.