— Не нужно изображать удивление. Вам это не поможет, — уверил меня офицер.
— Послушайте, господин… — я запнулась, сообразив, что он так и не представился.
— Капитан Дейвен, — исправился он — заодно исправив меня.
— Послушайте, капитан Дейвен. Я не брала артефакт. Я скрылась от вас только потому, что у меня не было доказательств моей невиновности.
— Бегство — не лучший способ доказать невиновность, — заметил он.
— Да, но я рассчитывала, что такие доказательства найдет мой жених, Вирон Тодис, пока я буду скрываться.
— Вирон Тодис? — переспросил капитан. — Он свидетельствовал против вас.
— Что? — я не поверила.
— По его словам, вы вели себя подозрительно перед пропажей артефакта, и имели возможность сломать камеры наблюдения.
— Что?! — повторила я.
Вирон не стал бы свидетельствовать против меня. Если он хотел доказать мою непричастность — никакой план не мог предусматривать подобной клеветы!
— Признаю, выглядит убедительно, — кивнул законник. — Но, если вы хотели заставить нас поверить вам, вам бы не следовало демонстрировать артефакт столь открыто. А теперь отдайте его мне.
Он протянул руку, будто ожидая, что я вручу ему сферу, которой у меня никогда не было.
— У меня его нет, — устало повторила я.
— Тогда что это у вас на шее? — желчно осведомился он.
Я коснулась пальцами ожерелья, которое подарил мне Вирон, и которое я носила, не снимая.
— Это фамильное ожерелье, мне вручил его Вирон в качестве подарка на помолвку, — пробормотала я и сняла украшение.
Наверное, я все поняла еще до того, как капитан Дейвен распутал нити ожерелья. До того, как мелкие бусинки, притянутые неведомой силой, собрались в сферу — пропавший артефакт исследовательского комплекса.
И это все расставило по своим местам.
Когда-то, словно целую жизнь назад, я изучала документацию по сфере. И раздел, посвященный репродукции, пролистала без особого интереса, поскольку в тот момент не имела представления, для чего это нужно.
Но среди прочего в разделе упоминалась способность сферы разделяться на более мелкие части. Почему я не вспомнила об этом в тот момент, когда увидела ожерелье? Какое фамильное украшение, о чем я думала в тот момент? Кто стал бы таскать столь громоздкую вещь с собой в экспедицию? И почему я сразу не задала себе эти вопросы?
Потому что была напугана и влюблена. И Вирон воспользовался этим.
— Вы утверждаете, что виделись с господином Тодисом после пропажи артефакта?
В свете такой подставы я не считала больше нужным выгораживать Вирона.
— Да. Это он убедил меня бежать и помог воспользоваться катером. А перед отлетом вручил ожерелье, назвав фамильным и подарком.
— Господин Тодес утверждает в своих показаниях, что не видел вас после исчезновения артефакта.
— Это ложь. Вы не проверяли камеры?
— Они все были выведены из строя.
Хорошо подготовился, гад такой. Убедил меня бежать, подсунув украденное и лишая возможности оправдаться, а оставшись, спокойно рассказал стражам свою версию, опровергнуть которую я уже не могла. Нас никто не видел, и было только мое слово против его. А учитывая, что доказательство вины — вот оно, то кто поверит моей версии?
Хотя ее мог бы подтвердить Шарль, который проверил мои воспоминания. Но я в очередной раз сбежала от него, и теперь едва ли могу рассчитывать на его помощь.
Я посмотрела на узор, все еще оплетающий мое предплечье незавершенной татуировкой.
Утверждать я бы не стала, но мне показалось, что узор несколько поблек. Впрочем, сфера все еще рядом… Нет, у Шарля нет причин выступить на моей стороне.
— Но вы же понимаете, что у меня нет ни одной причины присвоить артефакт? — все же я предприняла еще одну попытку. — Он работает только в комплексе.
— Вы даже не потрудились снять его, сдаваясь нам, — пожал плечами офицер, определенно намекая на недостаток у меня ума, которым только и можно объяснить как кражу, так и сдачу стражам.
Я на миг спрятала лицо в ладонях:
— Вы считаете меня настолько глупой? Я его не прятала, потому что не знала, что это украденная сфера. Меня обманул Вирон, это он украл артефакт и подставил меня!
— Суд ознакомится с вашими показаниями прежде, чем вынести приговор, — кивнул капитан. — Но хочу заметить, что чистосердечное признание может облегчить вашу участь. Не хотите изменить показания?
— Нет, — мрачно ответила я.
Дейвен открыл передо мной экран протокола, предлагая поставить подпись.