Сокол мысленно улыбнулся.
«И вот до чего они докатились! — думал он. — Сидят, как два старика, на бережку и о жизни толкуют! Эх! Крепко же вас судьба связала! Не разойдетесь, даже заведи она семью! Так и будете проводить вечера — как два старца, в отдыхе от забот!»
— Вот рожу, пристрою ребенка под присмотр и тогда… только тогда полечу за тобой.
Казалось, владаря удовлетворил этот ответ. И они еще долго сидели там — у реки. Не говорили. Просто смотрели на красоту, созданную кем-то свыше. Девушка облокачивалась о плечо повелителя птиц, получая желаемую поддержку. А он… О чем думал владарь Ирия не ведомо. Даже мудрому соколу Бориске, знавшего его больше прочих. В общем-то, он мечтал бросить хозяина, и лететь домой, чтобы нормально поспать, а не сидеть на ветке среди ночи! Стар он был для романтических вечеров и перелетов через миры…
Глава 15
Всегда в делах-заботах, помогает другим, не редко забыв о себе.
Ее окружают люди (и даже мужчины). Но она — его маленькая колдунья, птичка-невеличка — выглядит одинокой. Нет. Она улыбается. Только в глазах ее столько печали, что улыбка горше и горше. Да такие перемены были открыты лишь для особо близких — прочим не дано.
Другие парни, заметив, что его — Варна — нет рядом, зазывали ее на гуляния. Пару раз Лиина все же ходила, поддавшись уговорам. И могла бы поступить, как большинство женщин — попробовать быть любимой другим или просто встречаться с кем-то, только бы насолить бывшему любимому. Вон Иван пытался завоевать ее внимание. Неуклюже, конечно. Кто ж девушку спаивать будет на свидании, да еще и сам надирется? Полез к ней с поцелуями…
Только послала ведь его девчонка, и красиво как — безжалостно! У Варна прям душа радовалась!
Вот только сердце охотника болело, когда он видел ее совсем одну: у реки, выполаскивающую белье или с ведрами у колодца. Она тосковала по нему. И он знал о том. Знал, и нарочно не приходил. Потому что злился. Пытался спрятаться в своем доме, отвлечься охотой от мыслей. Да выбираясь на крыльцо каждый день, шел по проторенной, знакомой тропе, вроде как по делам (воды набрать, зверя подстрелить, ловушки проверить), и сам не замечал, как так или иначе выходил туда, где была Она! А она делала совершенно будничный вид (именно что притворялась — Варн сразу замечал ложь), хлопотала по хозяйству и даже не пробовала развеяться в шумной компании — не отведывала угощений, над шутками не смеялась, песен с девушками не распевала, а уходила домой, предпочитая долгие разговоры с мудрой Радмилой, уборку, готовку, стирку. Вечерами, когда молодые разбивались на пары и гуляли по деревне, она сидела на скамье около дома и баюкала Сережку, напевая ему колыбельные степей. Мальчишка ничего не понимал в незнакомой ему речи, но засыпал в руках девушки, которая была ему и матерью, и сестрой старшей.
Да! Признаться, он и сам скучал по ней: игривым огонькам в ее глазах, звонкому смеху и тонкому голосу, по запаху ее кожи, по ласке ладоней, касавшихся его щеки, по огню ее редких поцелуев.
Но, несмотря на свою тоску, Варн никак не мог простить ее…
И не только он один.
Иван вот уже второй день намеревался увидеть на дне бутыля правду: за что Лиина с ним так не хорошо поступила?!
Бутыль — один за другим — оказывались пустыми, а на дне — ни записочки, объяснившей бы почему эта ненормальная девица дала отворот-поворот, еще и в самую морду расхохоталась! Ну, чем? Чем он плох?
Сокол ведь!
— И клюв, как у него, и грудь — колесом… И вообще, хвост ты, Ваня, распустил, как петух… Ощипанный! — хохотал в пьяной голове голос девушки, зля парня и распаляя желание подвигов… неблаговидных.
— У, зараза! — ударил кулаком по столу Ваня.
Степа только и успел пронаблюдать внезапный прыжок самогона, а затем его неминуемое приземление… Мимо… На землю… И вдребезги.
Парень схватился за голову и раскрыл рот не в силах описать товарищу боль вселенских масштабов, свалившуюся на его сердце одним щедрым махом… то есть ударом кулака. Хотя описание сорвалось с его губ, да и то в непечатном словце. А потом:
— Убить! — завопил Степан, бросаясь на Ваню.
— Не. Она ж баба. Вдарить пару раз, канеша, можно было… Но я баб не трогаю… — отказался от предоставленной идеи парень, проигнорировав попытки пьяного друга ухватить его за горло и немного подержаться со всей силы. Только то, что у Степана двоилось в глазах, уберегло Ваню от неминуемой кончины… А вот Ваню, глядя на гримасничавшего дружка, тянущегося к нему лапищами, стали посещать уж больно не хорошие мысли.