Варн себя виноватым отчего-то не чувствовал, сам тому удивляясь. Когда он встретил Марту, то долго ухаживал. Боялся взять за руку. Да и родители у нее были очень строгие. С Лииной же все совершенно иначе. Варн словно знал, будто чувствовал, что у него слишком мало времени, чтобы завоевать ее любовь, чтобы насладиться ее нежностью и теплом. Потому на сей раз он был слишком жадным к любимой.
Провинившиеся подавились смешком. Стоят перед ними зеркало и его отражение: хмурятся, кулаками машут, рассказывают что-то. И все так синхронно. Сережка в точности повторял и мимику, и движения своей бабушки.
— Варн ты ступеньки починил? — в конце обличительной речи спросила Радмила, понимая, что ее не слушали и слушать не собираются.
Мужчина кивнул. Он действительно не уловил ни одного слова, предпочитая отдаться ощущениям, которые приносит прикосновение к руке Лиины. Пробирало и холодом, и жаром одновременно, пробуждая мечту о том, чтобы все вокруг исчезли.
— Тогда развернулись и… — придумала наказание Радмила.
— В угол! — ткнул пальчиком в сторону дома Сережа, притопнув ножкой.
— Да! — кивнула Радмила, смеясь. — И чтоб не показывались нам на глаза, пока не осознаете свою вину!
Варн не стал спорить, и потянул за собой Лиину, принимать наказание в доме… в виде еще трех продолжительных поцелуев. А четвертый так и не настал, так как Ора, сидевший на подоконнике, предусмотрительно намекнул о приближении посторонних. Охотник неловко сбросил девушку с колен, неожидав, что та может упасть. Подхватил, когда Лиина чуть не ударилась и поставил на ноги, после чего развернул ее лицом к углу между печью и стеной. Сам стал в противоположном.
Когда Сережа вошел в дом тихонечко, вроде бы незаметно и заглянул в комнату… Все стояли строго по углам и честно стыдились своего поведения. Ну, почти честно.
— Ладно. Я вас прощаю! — дернул он за руку Варна, усиленно и почти правдоподобно изображавшего раскаяние. Единственное, выдававшее ложность его игры — чуть покрасневшие губы. — Только никаких чмоки-чмоки пока играем!
— Хорошо! — принял условия мужчина, присев на одно колено перед ребенком. — Как скажешь. Во что будем играть?
— В прятки! — сначала решил мальчик, но посмотрев на Лиину, резко передумал. — Не! Лучше в салочки!
Охотник уже представил, как догонит девушку и…
— Только ты не будешь бегать за Лииной! А то вы опять только вдвоем играть и будете!
Игры вроде салочек, пряток и прочего — не единственное, чем развлекались в доме Радмилы. Например, существовала такая увлекательная забава, как «Почини крышу». Только участвовал в ней почему-то один Варн. Сам он признавался Сережке, что игра безумно скучная, но очень важная, развивающая меткость и рефлексы, ведь если плохо прицелился, и вовремя не убрал пальцы… Мужчина даже показал Сережке свои ранения, забыв уточнить, что получил их из-за невнимательности, ведь засмотрелся на Лиину.
Добродушная хозяйка нашла занятие и девушке, чтобы отвлечь от неподобающих статусу незамужней девицы любований с мужчиной.
— Сиди, вышивай! — сказала Радмила, всучив той нитку с иголкой.
— Чего вышивать то? — не понимала расстроенная таким поворотом событий девушка, поглядывая в окно на то, как мужчина ставит лестницу к сараю, чтобы взобраться наверх.
— Петушков, голубок, обереги. Чего хочешь! — отмахнулась хозяйка. — Раз у вас все так хорошо складывается, и людей вы не боитесь, то пора, знать, преданное делать.
Лиина так и выронила цветные нити. Те покатились по полу прямо к стене. Хозяйка подняла, опять вложила в руку девушки. Присела рядом, чтобы успокоить разнервничавшееся дитя.
— Чего пугаешься? Варн, конечно, и смотреть не будет на то, что не богаты. Но ведь для приличия надо бы подготовить простыни, полотенца, рушник, наволочки. Эт традиция такая. Приличная девица должна иметь хоть сундук какой. Завтра ощиплем гусей, сделаем тебе подушки хорошие. А потом сошьем лоскутное одеяло, чтоб под ним сладко спалось. — Убеждала она.
«Если уж ты так хочешь сыграть в эту игру… Поиграем» — подумала Лиина, сдавшись на милость названной матушки.
— То есть ради меня ты готова своих гусей лысыми сделать? — хихикнула девушка, уже представив, как Радмила гордо гонит прутиком стайку лысых птиц вдоль улицы, и как ржут, аки лошади, соседи.
— И не только своих! — обрадовала та, дав понять, что смеяться над ней будет некому — соседские гуси так же под угрозой облысения. — Еще нам надо бы Варну вышить рубаху.