— Тогда нужно сделать выкройки, взять ткани, сделать замеры. — Кивала Лиина, отыскав повод выйти из дома и вновь оказаться около охотника.
— Ага… Вот сейчас как раз пойду и сниму мерки… лозинякой! А ты сиди. Начинай вышивать рушник! — Раскусила ее Радмила, взяла веревочку и пошла во двор, обмерять будущего жениха.
Долго держать их порознь ей все равно не удалось. К обеду хозяйка собрала всю семью за столом. Сережка ворочал ложкой в каше, кривилась, когда подносил ее ко рту, и поглядывал на охотника с Лииной. Те ухмылялись так, и кушали, будто им не манки насыпали, а жареной колбаски целую тарелку поставили.
— Кушай! — сердилась бабушка.
— Не хочу манку! Вон им отдай мою, им нравится! — мычал мальчишка. — Вон как лыбятся!
— Им не каша нравится… — ворчала Радмила, недовольно мотая головой.
Тогда ребенок поднялся с тарелкой в руках и подсунул кашу ястребу, сидевшему на краю полки для посуды. Ора сначала заинтересовался подношением, но потом закричал и отвернулся.
— Видишь, и ему манка не нравится! — выдал ребенок.
— Ему больше понравилось бы, если бы ты поймал сочную большую мышку и принес ее. — Сказала Лиина, и Сережа сразу задумался, где можно добыть мышь. Оставив кашу, бросился на улицу. Ора тут же полетел следом — чисто из любопытства: хотел посмотреть, как человек будет на полевых мышей охотиться.
— А ну стой, бестолочь! — кричала ему Радмила, выскочив на порог.
Сережка что-то пропел на бегу (вроде, не согласился с тем, что он «бестолочь»), чуть не попал под копыта лошади, тянущей повозку с мешками и людьми, вовремя отскочил, свернул к большим воротам и помчался наперегонки с птицей к полям.
— Ничего не меняется! — отметил моложавый, вычурно одетый мужчина, спрыгнув с телеги. Он поправил широкий, красивый пояс, одернул края знатного зеленого кафтана и огляделся. Приезжий был невысок ростом, гладко выбрит, темноволос, немного пухловат. Этот мужчина слегка поклонился Радмиле.
— Ой, да разве это не Герасим? Варн, а ну подь, погляди! — позвала охотника она. Тот, услышав знакомое имя выскочил на улицу с победным кличем:
— Гера!
Уже через пару мгновений мужчины братались и расспрашивали друг друга обо всем, что происходило в течение трех лет, пока Герасим был в отъезде. Только уйти с дороги им и в головы не пришло, потому всем приходилось обходить их. Больше всего два говорливых столба не нравились коровам. Они даже проходя попытались наступить кому-то из мужчин на ногу.
— И кто он таков? — немного ревниво спросила Лиина, рассматривая незнакомца из-за плеча хозяйки.
— А Милка тебе разве не рассказывала о старшем брате своем? Это Герасим. Он дюже вумный. Учился сначала в городской школе, потом три года служил писарем при нашем графе, который владеет землями. Говорят, его очень ценят там. — Поведала женщина. — Видать, отпросился домой, родных проведать.
— И Варн ему роднее всех? — предположила Лиина.
— Ой, да не брызжи ядом раньше времени. Это ж мужики. Друзяки. Ну на пару дней пропадут. — Совсем не обрадовала Радмила. — Ну, напьются, вычудят чего-нить. А потом вернутся к тебе под бок с повинной!
Лиину совсем не прельщало такое, она даже подумала, а не стать ли одной из тех баб, у которых мужик под каблуком… Только вот каблуков то не было. О чем девушка очень жалела.
Герасим отвлекся на секунду и уставился прямо на нее. Взгляд у него был очень странный: будто от увиденной девушки у него дар речи отнялся. И если бы от ее красоты неземной. Так ведь Лиина яркой внешностью не отличалась. Да и от созерцания прекрасного у мужчин левый глаз обычно не дергается, и не кривятся они недовольно. Варн тоже обернулся. Этот, наоборот, сиял от счастья и гордости. Жестом позвал Лиину, и та медленно подошла, чтобы быть заключенной в хозяйские объятия охотника.
— Это моя Лиина. — Не скрывая улыбки, пояснил Варн другу.
— Лиина. — Протянул Герасим, продолжая таращиться на девушку. — Твоя…
— Мы… — Не знал, как описать ему их отношения Варн, а признаться, что уж несколько раз получил отказ на предложение руки и сердца — язык не поворачивался.
— Почти помолвлены. — Пришла ему на помощь девушка.
— Почти. — Повторил за ней Герасим (насколько Лиина заметила, повторять за собеседниками было его любимейшим занятием) и, наконец, его придурковатое выражение лица изменилось. — Это интересно. Может, расскажите обо всем? Как вас угораздило быть почти помолвленными?
— А ты заходи в дом, Герасим, заходи. — Звала его Радмила. — Тут и пообщаетесь. А то чего стоять на дороге… Коровам мешать. Затопчуть ведь!