«Запросто! — откликнулась мысленно горлица. — Сейчас только перекинусь… Ага! — остановила она себя от поспешных решений. — Выйду к нему голая. То-то разговорчик получится! Он еще сперва обрадуется, а потом ненавязчиво поинтересуется (когда волнение пройдет), чего это я такая вся, красота, без одежи по лесу шастаю! А я в ответ: к тебе, родимый торопилась!.. Не! Придется подождать…»
Только Ора посчитал, что ждать смысла не имеет. Он поднялся на растопыренных крыльях и метнулся вперед, изловить вредную горлицу, чтобы приволочь ее хозяину — а тот пущай сам разбирается чего с ней делать: целовать или в суп бросать.
— Ты из меня перья все повыдергаешь! — ругалась, вырываясь птичка.
Ястреб нарочито хватал клювом за крылья и хвост, тянул на себя, точнее в сторону хозяина. Лиина цеплялась когтями в ветку, лишь бы не упасть. Трепыхалась.
— Да перестань же! — клюнула его, чтобы освободиться и улететь подальше. Но Ора не отставал еще долго, преследуя беглянку почти до самого края леса, где начинается уже более широкая тропа, ведущая к деревне. С ним горлице не состязаться в скорости. И могла бы она вполне попасться. Однако, спаслась. Да и то, остановила ответственную за тоску хозяина птичку не совесть, и не крик горлицы «Отстань, зараза!», а широкая лапа ели, в которую ястреб попросту вписался клювом. Лиина села на дубе, услыхав странный звук позади, и лишь рассмеялась, когда преследователь рухнул куда-то вниз, забавно крякнув. Да и полетела прочь.
Она еще долго потешалась, воспоминая, как сосредоточенный, поглощенный погоней ястреб встретился клювом с веткой.
Одеваться в кустах малины — весьма неудобное мероприятие: колючие ветки тянут ткань сарафана, стягивая и норовя его порвать. Лиина чуть ли не прокляла себя за глупость прятаться в подобных местах. А когда, еще и выползая из кустарника, уперлась в кого-то, не смогла сдержаться, чтоб не обронить пару не печатных словечек. Однако уронив, пришлось тут же поднять и переадресовать их тому, кто сумел так незаметно подкрасться:
— Чтоб тебя…! — выругалась она.
— Тебя приятнее! — послышалось шокирующее в ответ, и широкие ладони с толстыми пальцами обхватили бедра девушки.
— Щаз тебе так приятно будет! — выпалила пойманная и со всей дури ударила ногой… не особо рассчитывала попасть, но оказалась на редкость меткой. Отошла и оценила ярко алые краски лица Герасима, корчащегося от боли. Чувство мести так и придавало решительности да радужного настроения. Лиина ухмыльнулась, подумывая, а не закрепить ли триумф еще какой-нибудь выходкой.
— Раньше ты была покладистой, тварь лживая! — пыхтел мужик, наверное, удивленный точностью удара.
— Не пойму я что-то, — нахмурилась девушка. — У тебя, видать, со зрением плохо? Ты путаешь меня с кем-то?
— …ка! — сцедил Герасим, и как-то неимоверно быстро выровнялся, чтобы ухватить ее за косу. — Ты — тварь! Думаешь, раз сбежала, так другим человеком стала?! Я знаю, кто ты! Грязная, продажная, тряпка! Твоя цена — три медяка! Я сам платил за твое тело эту цену…
Исцарапав мужчине лицо, она выкрутилась, вырвалась и отошла подальше, чтобы перевести дыхание, и быстро придумать короткий план побега.
— Не знаю, как было раньше, потому что было то не со мной, но сейчас я обойдусь тебе в два раза дороже — некоторыми частями тела, которые тебе явно жмут! — намекнула девушка, и когда ее попытались поймать, ударила в лицо маленьким кулачком.
Герасим крякнул, хватаясь за нос, мигом потекший кровью. Свирепея с каждым мгновением, он не собирался давать ей спуска. А Лиина нашла только один выход — бежать, к Радмиле и честно все рассказать, пожаловавшись на странное поведение сына головы, сбрендевшего вовсе не по ее вине. Но от ненормального отделаться было не так и просто. Пришлось вновь искать помощи у колючего кустарника — девушка умудрилась пробежать меж рядов малины и вынырнуть с другой стороны, а мужчина мало того, что споткнулся об ведро, так еще крепко зацепился за колючки, сетуя (исключительно матерно) на змею-бабу, на отвратительный нрав малины, которую он никогда не любил!
— А что вы тут делаете? — с радостным воплем из того же кустарника выскочил Сережка, и бросился к девушке.
— Играем, дружочек. В салочки… — ответила Лиина, не выпуская из поля зрения неугомонного мужчину.
— А что у дяди Герасима с носом? — наивно спросило дитя.
— Солнечный лучик ударил… — нашлась девушка, не став уточнять, кто исполнил роль лучика.