Поль продолжал увлеченно делиться услышанными кухонными сплетнями. Я слушал в пол уха и размышлял одновременно над тем, где бы мне достать вина, чтобы хоть как-то, на время понизить концентрацию скопившейся в организме горечи от окружающего мира. Лидия вино за столом употребляла и в немалых количествах, но мне наслаждаться им, было строго воспрещено. Она где-то подхватила идею, что увлекающиеся вином мужчины становятся менее состоятельными, когда дело доходит до постели, а рисковать Лидия категорически не желала. Понятно, что раз вопрос стоял именно так, то шансов раскрутить Лидию на вино у меня не было.
В людской же было только пиво, да еще ячменное, да еще слабенькое-слабенькое. Чтобы поймать от него хоть какой-то кайф, нужно было столько этой мутной жидкости пропустить через свои почки, чтобы дойти до нужной кондиции, когда на мерзости окружающего мира становится решительно плевать, сколько у меня ни разу не получилось. Хотя надо сказать, что на вкус это пиво было более приемлемым, чем та подозрительная жидкость, которую употребляли в замке Марианны.
"Лидия - страшная скупердяйка! Вина не дает. Купить не на что... Украсть? Без моих магических способностей - чревато неприятными последствиями для организма. Воров нигде не любят... Похоже вина нет и не будет, из женщин - одни амазонки, сбежать пока нет никакой возможности... Как бы по примеру Поля не впасть в депрессию..."
Внезапно я получил сильнейший толчок в плечо. Толчок настолько сильный, что я вместе с подносом оторвался от земли и пару метров, до того, как встретился со стеной, провел в полете. Каменная стена дома легко выдержала сдвоенный удар меня и подноса с посудой. Я
ударившийся боком о стену ничего себе не сломал, хотя синяки несомненно будут. А вот посуда не пережила встречи со стеной и осыпалась на землю грудой довольно мелких глиняных черепков.
"Какая сволочь так нагло на меня напала? Пожалуюсь Лидии! Пусть примет меры!" - так думал я до тех пор, пока слабость и головокружение не утихли настолько, что я смог подняться на ноги и взглянуть на своего обидчика. Вернее обидчицу или еще вернее обидчиц. Когда я оценил ситуацию, то выяснилось, что на меня вообще-то никто и не нападал. Просто я ненароком оказался на пути движения двух молодых амазонок, которых очень заинтересовал Поль. Помеху на своем пути в моем лице амазонки смахнули мгновенно, словно крошки со стола и теперь увлеченно делили Поля между собой. Обе они были черноволосые, с заплетенными толстыми длинными косами, свисавшими до лопаток и в своей одинаковой униформе на первый взгляд казались близнецами.
Процесс деления Поля между конкурирующими сторонами был в самом разгаре. Каждой из амазонок досталось по руке и ноге Поля. Они увлеченно тянули Поля за ноги и за руки в разные стороны, громко ругаясь, злобно шипя и яростно сверкая глазами друг на друга. Поль висевший в воздухе имел немалые шансы раздвоиться в самое ближайшее время. Амазонки явно пытались разорвать его надвое. Поль же от боли даже кричать уже не мог. Надо было срочно спасать парня и кроме меня это, похоже, сделать было некому. Рабы, сновавшие до этого момента по двору в огромных количествах, мгновенно исчезли, словно цыплята, узревшие тень коршуна над птичником. А амазонки, что из числа приближенных графини, что молодые сослуживицы из того же отряда с азартом следившие за процессом дележа добычи, лишь смеялись, подзуживали спорщиц, да делали ставки.
- Оставьте парня в покое!
Мой голос не был подвержен тому загадочному процессу, из-за которого я теперь выглядел восемнадцатилетним юношей. Во всяком случае, менялся он гораздо медленнее и на ломкий, тонкий голос юнца не походил нисколько. И никто в отряде у де Вильнев, да и до де Вильнев тоже, не пытался ставить под сомнения мое право командовать, поскольку голос у меня как был, так и остался громкий и э-э-э... убедительный, командирский, одним словом голос. Вот и сейчас он подействовал так, как надо, то есть перетягивание Поля соперничающими девицами прекратилось. На лицах зрителей возникло удивление вперемешку с недоумением.