Мне можно было начинать радоваться, поднимать вверх обе руки, праздновать победу, так сказать, поскольку я завалил двух противников, вернее противниц, но... делать, так не следовало. Болельщицы, ожидавшие совсем другого исхода, мгновенно пришли в ярость. Против этой толпы стоявшей плотной стеной у меня не было шансов.
"Затопчут... как пить дать затопчут...своими ногами-тумбами", - обреченно думал я.
Казалось, еще секунда и эта разъяренная толпа накинется на бедного раба, вся вина которого состояла в том, что он не дал себя убить.
Но тут в тишине, за спинами уже готовых накинуться на меня зрительниц раздался громкий, недовольный голос, женский понятное дело голос. Голос был мне незнаком, но властности в нем было с избытком.
- Что тут происходит?
Толпа зрительниц мгновенно расступилась, образовав широкий проход. Свою спасительницу я, конечно, узнал, хотя видел ее всего несколько раз и только издалека. Ее Сиятельство графиня Изабелла де Кронберг собственной персоной заинтересовалась толчеей во дворе замка. Это была явно необычная женщина. Хотя по внешности этого и не скажешь. Графиня Изабелла была не амазонка. Она была на голову ниже меня и совсем неубедительно смотрелась на фоне даже обычных амазонок, не говоря уже об ее личной охране, где ни одной амазонки ниже трех метров просто не было. Но слушались ее ого-го как! Дважды она ничего не повторяла.
Ее черное платье, с глухим высоким белым кружевным воротником, почти касалось земли. Полностью седые волосы графини были уложенные в замысловатую прическу...
а лицо... лицо было впечатляющее. Узкое, вытянутое вниз с острым подбородком, тонкими бледными губами, явно не знакомыми с губной помадой и длинным крючковатым носом лицо графини не вызывало ни малейшей симпатии. В общем вылитая Гингема. А уж если добавить, что ее темно-коричневая кожа была буквально испещрена глубокими, словно трещины в коре векового дуба, морщинами... Да и небольшие черные глазки графини смотрели очень и очень недобро, то легко можно было понять, почему я не испытал особого облегчения, увидев, кто предотвратила расправу надо мной. Как бы лекарство не оказалось хуже болезни. Внимание повелительницы здешних земель к ничтожному рабу могло сильно осложнить ему жизнь, до сего момента по большому счету довольно-таки праздную и приятную.
Графиня некоторое время озадаченно рассматривала интригующую картину, представшую перед ее глазами. Две амазонки в отключке лежали в живописных позах на земле. На заднем плане, постепенно приходящий в себя Поль уже уверенно опирался на четыре точки (руки и колени) и явно планировал в ближайшее время встать в полный рост. А на переднем плане я, бодренький, чистенький, согнувшийся в самом глубоком из возможных поклонов.
- И что всё это значит? - вопросила графиня. Уж не знаю, был ли это риторический вопрос или Изабелле на самом деле было интересно, но в любом случае вопрос был не ко мне, поскольку я разгибаться без прямого указания графини не собирался.
Прояснить ситуацию нашлось немало желающих, поскольку раздавшееся в ответ на вопрос графини - `бу-бу-бу` донеслось сразу с нескольких сторон.
Понятно, что я был представлен строптивым, нахальным рабом совершенно не уважающих благородных сеньор, злодеем, который каким-то неведомым, но несомненно случайным образом смог перехитрить доверчивых и благородных амазонок. Теперь вот они бедные лежат на земле без сознания, а этот раб нагло ухмыляется. Далее следовали предложения насчет меня, которые особым разнообразием они не отличались. В основном мне предлагалось поставить клеймо на руку. Я вспомнил Брона, тоже заполучившего клеймо на руку за свои шалости и решил, что заиметь такое клеймо не сулит мне ничего хорошего. Вот только как избежать этого я не знал и напряженно ожидал вердикта графини. Если она согласится, что такого отношения к сеньорам стерпеть нельзя...
На мое счастье графиню одолело любопытство: как же всё-таки я смог выйти победителем в противостоянии с двумя амазонками? Ведь это я должен был валяться там, на земле без сознания...
- Выпрямись! - графиня явно обращалась ко мне.
Я поспешил исполнить приказ.
- И как тебе удалось справиться с двумя воительницами?
Маленькие, хитрые черные глазки графини внимательно разглядывали меня.