Я ничего говорить не стал. Следовало кое-что уточнить, но не сейчас. Охапку сучьев я нес уже согнувшись. Поэтому все разговоры оставил на потом.
Пока Поль чистил корнеплоды для супа, я набрал воды из родника в здоровенный котел, покидал туда промытую солонину и пристроил его над костром. Всё! Теперь можно было расслабиться и присматривать за процессом варки супа не без лишних телодвижений.
Поль у меня выполнял всю нудную подготовительную работу к ужину. Я не убоялся возможных разборок с Марией и задействовал приданную мне единицу по полной программе.
На себя я взял самое ответственное дело: раздачу пищи. По поляне плыл вкусный запах мясного супа. Амазонки давно уже водили носами, но терпели, молчали и не пытались с помощью разных замечаний ускорить процесс.
И когда я объявил.
- Готово! Подходи по одной!
Ко мне выстроилась очередь из оголодавших воительниц. Дележка супа происходила просто. Черпак с мясом и черпак с бульоном в подставленную миску. Так было до того момента, когда подошла очередь Марии. Черпак сгрузил в миску Марии два великолепных, здоровенных мосла. Правда, на них каким-то странным образом не оказалось мяса. Совсем. Чистые, хорошо вываренные кости и бульон. Мария такому сочетанию нисколько не обрадовалась.
- Я что очень на собаку похожа, чтобы кости грызть? - прорычала она.
- Ну что ты? На собаку ты ничуть не похожа, - заверил я взбешенную Марию.
"А скорее на самку собаки", - подумал я, а вслух удивился.
- Что зачерпнулось, то и зачерпнулось. Я-то здесь причем? Или ты хочешь, чтобы я тебе персонально навалил в миску мяса, а госпоже десятнице, что стоит за тобой в очереди достались эти вкусные сахарные косточки? Спроси сама у нее и если она не против, то так и сделаем...
Десятнице Коре, демократично стоявшей в общей очереди, было далеко за тридцать. Судя по количеству шрамов на теле, нескольким отсутствующим зубам и татуировкам на бицепсах она воевала давным-давно и десятницей стала вполне заслуженно.
Мария, вместо того, чтобы молча и сразу отойти от раздачи оглянулась. Я-то понимал, что она не поверила мне насчет десятницы, но Кора-то этот взгляд расценила совсем по-другому.
- После ужина будешь тренироваться без оружия, отжимание, прыжки с места и всё такое прочее. В хорошем темпе! Затем в ночное охранение и дежуришь до утра! Ясно?
- Ясно, - убито ответила Мария и поволокла свою миску с костями подальше от костра, чтобы явно разозлившаяся десятница не придумала еще чего-нибудь плохого. Взгляд, которым Мария одарила меня на прощание, обещал мне очень многое, но мне было наплевать на ее намеки. Я слегка поквитался с Марией за всё то неуважение к моим заслугам, которое она демонстрировала на протяжении всего нашего похода. А вот не злите шеф-повара. Себе дороже станет!
На крайний случай, если вдруг дойдет до эксцессов, у меня имеется законная жена, она же воительница. Вот пусть и отрабатывает.
Понятно, что строя линию обороны от голодной и злой Марии я рассчитывал не только на Сабрину. Все формальные лидеры нашего коллектива: Сабрина, обе десятницы и неформальные: с пяток самых авторитетных рядовых амазонок мясом были завалены по самую макушку. Поэтому все предполагаемые жалобы Марии на мою пристрастность и несправедливость, совершаемые по отношению к ней, несомненно, будут отклонены.
Уже гораздо позже, когда мы с Полем перекусили, а не забывшая задумчиво-оценивающий взгляд Марии в отношении себя, сытая Кора с энтузиазмом гоняла постившуюся Марию по поляне, я решил сделать шаг навстречу этой злючке.
- Поль, - обратился я к другу, который, отдуваясь, лежал около костра, не делая попыток двигаться. Настолько он объелся мясом.
- Там еще осталось порядочно мяса. Ты отнеси потом Марии в знак примирения. Извинись за мою шутку и скажи, что я раскаиваюсь, прошу прощения и так далее. Может она смягчится и не будет так уж сильно сердиться на меня и обвинять во всех мыслимых грехах.
Поль пожал плечами.
- Мясо-то я отнесу и скажу всё, как ты хочешь, но...очень уж она сердита на тебя.
- Ничего. Через желудок мириться гораздо сподручнее...
Конечно, Поль оказался прав в своих сомнениях. На следующий день Мария выглядела также непримиримо, но я не расстраивался, а продолжил прикармливать злючку. На обеде наложил полную миску жареной ветчины. Затем был ужин и снова очень обильный. Через два дня Мария уже не сверкала глазами на меня, когда я подходил пообщаться с Полем. А еще через день, когда мы встали лагерем у полуразрушенной башни, с ней уже можно было мирно общаться без риска получить по шее или еще по какому другому месту.