Тащить всё одно не мне, а амазонки без проблем упрут и в пять раз больше. А мне совершенно не улыбалось начинать суетиться, когда этот улыбчивый тип из лавки пересчитает монеты, а он обязательно их пересчитает и если не хватит хоть одной, то ошейник ни за что мне не продаст.
Я кликнул Зику с Рикой, ткнул пальцем в мешки и велел забрать золото. Обратно к лавке Проциуса мы прибыли уже на лошадях, спешили, как могли, но когда еще только подъезжали к лавке, то я увидел, что напротив лавки стоит карета без герба на дверце, а стены вокруг знакомой резной двери лавки подпирают аж четыре амазонки, в желто-зеленой с золотом дворцовой форме. Эти габаритные девицы, не уступающие ни в чем Зике, не просто так подпирали стену лавки Проциуса. Когда я целеустремленно направился к двери, одна из этих дворцовых стражниц загородила мне дорогу.
- Ку-у-уда, малыш? - ласково прорычала она.
Я обернулся и посмотрел на Зику. Хватит мол таскаться за мной без дела, пора и поработать. Зика всё правильно поняла и приникла к уху загородившей мне дорогу амазонки. Благо ее рост позволял сделать это без проблем.
- Бур-бур-бур!
Вот и всё что я услышал, но результат бурчанья оказался действенным. Проход освободился.
- Зика, возьми пять мешков и пойдем со мной, а ты Рика пригляди за лошадьми! - распорядился я.
В лавке никого не оказалось. Ни Патрика, ни благородного, охранницы которого торчали за дверями. Я жестом показал Зике выгрузить мешки на большой пустой стол и принялся прохаживаться вдоль витрин, разглядывая выложенные товары, ожидая появления продавца, нисколько не сомневаясь, что он уже в курсе: в лавке находится клиент.
Патрик на сей раз, объявился не так быстро, как в первый раз, а его фирменная улыбка несколько поблекла, когда он меня увидел.
- Вот! - похлопал я рукой по одному из мешков лежавших на столе. - Наглядное подтверждение моей платежеспособности. Я хочу увидеть свой мифриловый ошейник.
Но даже пять пузатых, туго набитых мешков не заставили Патрика жизнерадостно заулыбаться. Наоборот его улыбка конечно никуда не пропала, но стала какой-то кривоватой и очень кислой.
- Видите ли...- начал Патрик. - Пока вы отсутствовали ситуация несколько изменилась...
- он снова помолчал и продолжил. - Одна важная и благородная особа проявила интерес к артефактам Ушедших... в том числе она выразила желание купить и мифриловый ошейник. Я, конечно, отчаянно сопротивлялся, уверяя ее, что ошейник уже почти продан, но она, не колеблясь, пообещала отдать за ошейник две тысячи восемьсот золотых монет, и я вынужден был согласиться на ее предложение...
Видимо выражение, возникшее при этих словах на моем лице, было настолько недружелюбным, что Патрик поторопился продолжить.
- Мы же с вами договор не заключали, а обсудили только цену. Так что я был в своем праве, решив продать принадлежащую архимагу Проциусу вещь за бОльшую цену и господин архимаг это, несомненно, одобрил бы.
- Вы уже получили деньги за ошейник? - спросил я хриплым от волнения голосом.
- Нет еще, - с видимым сожалением ответил этот проныра. - Ошейник был последним в списке приобретаемых госпожой предметов, и на него не хватило денег. Сейчас госпожа, там, в комнате ожидает, когда посланный ею гонец принесет недостающую сумму.
- О, тогда всё обстоит просто прекрасно! - Я даю три тысячи золотых, а поскольку, как вы только что сообщили мне, что уважаемый архимаг Проциус одобрил бы продажу своего артефакта за две тысячи восемьсот золотых, то, несомненно, он с еще большим энтузиазмом одобрит продажу сего артефакта за три тысячи золотых! Не так ли?
- Несомненно, - убитым голосом подтвердил Патрик. Улыбка на его лице даже в этом случае никуда не исчезла, вот только уголки рта печально загнулись вниз, словно у древнегреческой маски.