Передо мной стоял огромный белый волк или вернее волчица, учитывая первоначальный пол Кристины. Волчица, размером не уступавшая львице, открыла глаза, которые, как оказалось, стали жуткого красного цвета, осмотрела меня и, разинув огромную клыкастую пасть, громко рыкнула. Так жутко не смогла бы рыкнуть наверно даже голодная львица. Впечатление было такое, словно тут, в этой комнате вдруг разодрали на части толстенный лист железа. Масса инфра-низких звуков в реве волчицы воздействовала напрямую на меня, заставив бешено забиться сердце, мелкой дрожью начало сотрясаться мое тело, а ноги резко ослабели и если бы я не опирался спиной о стенку, то точно сел бы на пол. Да и другие органы не остались обойденными этим воздействием. Желудок на пару с кишечником судорожно и резко сжался. Хорошо еще, что я перед визитом к Густаву, словно предчувствуя что-то нехорошее, не стал ужинать и как сейчас выяснилось, правильно сделал, поскольку бегать с полными штанами было бы страсть, как неловко. А бежать, спасаться надо было немедленно. Белое чудовище явно собиралось поужинать мною.
Этот жуткий вой-рёв вымел у меня из головы не только способность рационально соображать, а и вообще все мысли. Голова была пуста и находилась под полным контролем инстинкта самосохранения. Ни о чём не думая, не вспоминая ни о Лили, которую должен был защищать, забыв про меч по-прежнему бесполезной железякой болтающийся у меня на поясе и который можно было бы попытаться пустить в дело, я рванул к выходу из комнаты.
Для волчицы-Кристины такое поведение жертвы видимо было предсказуемо. Белой молнией она метнулась наперерез мне, раскрыв свою кошмарную, огромную, словно чемодан пасть полную острейших зубов.
Она не ошиблась и не промахнулась, а я попался.
Великие дрессировщики прошлого потрясали публику в цирке коронным номером: сняв с головы черный цилиндр, они отважно засовывали свою голову в пасть льву и нередко бывали случаи, что даже без особых повреждений доставали ее обратно. И, несомненно, лев при этом был до отвращения закормлен перед выходом на арену.
Вот таким отважным дрессировщиком я и почувствовал себя, когда влетел в смрадную, горячую пасть волчицы головой вперед. Что вам сказать о своих ощущениях при этом? Внутри было очень тепло и очень сыро (Кристина в преддверии ужина, уже напустила полную пасть слюны) и относительно комфортно. Но только до того момента, когда белый частокол верхних зубов, очень похожих на кинжалы не устремился навстречу такому же набору кинжалов на нижней челюсти волчицы, которые в результате и сомкнулись на моей шее. Никаких неприятных последствий от попытки откусить мне голову не было, если не считать сильнейшего психологического дискомфорта, когда раздался громкий противный хруст.
"Всё-таки инстинкты это не всегда плохо, - подумал я, когда после нескольких безуспешных попыток Кристины сомкнуть пасть это ей так и не удалось сделать, а я начал мыслить конструктивно и связно. Видимо не надеясь на быстроту ног, инстинкт самосохранения сделал то, что должен был сделать я сам при виде трансформирующейся Кристины - врубить на полную мощь свою защиту. - Ну и что мне сейчас делать?".
Волчица же такими мыслями обременена не была. Крошатся зубы при попытке откусить голову вкусно пахнущему человечку? Задействуем когти, благо длиной они не уступают зубам.
К хрусту крошащихся о мою шею зубов, прибавился скрежет когтей дравших меня сверху донизу к счастью с тем же результатом.
Зубами и когтями меня, похоже, было не взять, но я рисковал утопнуть в слюне Кристины, которая выделялась у нее в пасти при активном пережевывании потенциальной добычи, то есть меня. Сколько у нее было той слюны? С ведро запросто. Пасть была очень просторная. А в ведре слюны утонуть можно было легко. До меча было не добраться, поскольку Кристина драла меня когтями не прерываясь. Поэтому я сделал то, что мог сделать: вцепился большой черный мокрый нос Кристины. Я засунул твердые, как камень от прилившей к ним магии пальцы в нос волчицы так глубоко, как только смог, свел их вместе и рванул, что было сил.