Бум! У меня теперь зажгло левую щеку, а голова резво мотнулась в сторону. Это Марианна влепила мне смачную пощечину. Затем она схватила одной рукой меня за горло, а в другой у нее оказался выхваченный из ножен на поясе немаленький и очень острый кинжал.
- Наверно мне стоит кое-что объяснить тебе мой дорогой муженек! - острие кинжала застыло в нескольких сантиметрах от моего глаза, а рука продолжала сдавливать мое горло, но я не смел и пошевелиться.
- Если ты еще раз раскроешь свой рот, и будешь уверять всех, что ты мой муж и пропавший герцог де Бофор, то умрешь мгновенно...
- А если буду молчать? - прохрипел я.
- А если будешь молчать, то поживешь подольше, но не питай иллюзий: у тебя будет трудный год! Точно такой же, какой был у меня, когда я юной, наивной девочкой приехала в этот замок и вышла замуж за красивого и любимого мужчину, превратившегося буквально на следующий день после свадьбы в монстра! Ну, так как? Что ты выбираешь? Кстати, если сейчас выберешь смерть, то не думай что она будет легкой! Ты лишишься глаз, я тебе отрежу язык, чтобы не болтал лишнего и еще кое-что между ног, и ты будешь лежать бревном здесь и сдыхать, медленно истекая кровью!
- Я буду молчать, Марианна! - уже просипел я. Мне крайне не хватало воздуха, но стальная хватка Марианны не ослабевала.
- Госпожа! - прошипела она мне в лицо. - Ты должен звать меня теперь госпожа, госпожа герцогиня, Ваше Сиятельство, а Марианну забудь, холоп!
- Я буду молчать, Ваше Сиятельство, - покорно, уже шепотом, задыхаясь, повторил я. Только после этого хватка ослабла и Марианна убрала кинжал в ножны. Я часто и глубоко дышал, стараясь наполнить свои легкие воздухом, а Марианна стояла с довольной усмешкой передо мной.
- Ну что ж, ты сделал свой выбор и вот тебе в качестве аванса кое-что!
Ее кулак без замаха метнулся к моему животу. Когда я пришел в себя, то обнаружил, что только цепи поддерживают меня в сидячем положении. Медленно по стеночке я начал подниматься на дрожащих ноги.
"В солнечное сплетение засадила, зараза!", - понял я, по медленно тающей в животе боли.
- Давай, поднимайся побыстрее на ноги и продолжим! Как я счастлива! Столько лет я об этом мечтала!
- Может, мы все-таки как-нибудь договоримся? Я многое умею и могу...- но этот, мой жалкий лепет Марианна совершенно не услышала. Отвлечь ее не удалось. Но так как теперь я знал, чего от нее ожидать, и был настороже, то инстинктивно среагировал, когда огромный кулак Марианны обтянутый тонкой кожаной перчаткой, метнулся к моему лицу. То ли она хотела сломать мне нос, то ли проредить зубы, я этого так и не узнал, поскольку в самый последний миг резко дернул головой, уходя от удара. Совсем, как надо бы уклониться не получилось: цепи ограничивали мою подвижность. Я получил скользящий удар по уху, но даже от этого, вышедшего несильным удара у меня загудело в голове. Впрочем, Марианне, не ожидавшей от меня такой подлости, досталось куда сильнее. Вместо моей головы она со всей дури вмазала кулаком в каменную стену камеры. Толстенные, вытесанные из серого камня блоки, из которых была сложена эта подземная тюрьма естественно устояли, а вот кулаку моей мстительной женушки досталось в полной мере и перчатки не помогли. Хруст ломаемых костей совпал с пронзительным криком боли. На некоторое время ей стало не до меня. В шоке от боли в руке Марианна начала опускаться на пол передо мной. Словно между нами был настоящий боксерский поединок, и она, пропустив удар, оказалась в нокдауне.
"Вот накачала бицепсы до умопомрачительного состояния, - злорадно подумал я, внезапно оказавшись в роли победителя. - Удар теперь у Марианны получается конечно убойный, но только в том случае, если попадает в цель... А если пытаешься кулаком проломить каменные блоки подземной тюрьмы, то лучше бы иметь прежние слабые женские ручки, тогда может отделалась бы просто легким ушибом..."
Не успел я перевести дух, как на женский крик распахнулась дверь, и внутрь ворвались, видимо дежурившие за дверью стражники. Двое из них подхватили уже опустившуюся на пол Марианну и начали заботливо укладывать ее на скамью у стены
Еще двое метнулись ко мне, но, увидев, что я по-прежнему в цепях, привалился к стене и непонятно как смог навредить герцогине, остановились в недоумении, не в силах понять, что тут произошло. Но задумчивость старшего среди них уже знакомого мне десятника Конса длилась всего пару секунд.