Едва я приволок на деревянном подносе обед для Стога (два горшка, один с супом, а другой с жарким и бутылку вина) и едва успел выставить всё это на стол перед уже заждавшимся хозяином и едва получил дежурный тычок по ребрам за медлительность, как вдруг рабский ошейник, до той поры свободно болтавшийся на моем горле сократился в размерах и недвусмысленно перекрыл поступление кислорода в легкие. Я сразу захрипел. Лицо набрякло от прилившей крови. Но я даже не успел схватиться за ошейник в бессмысленной попытке уменьшить давление, как всё прошло, и ошейник резко вернулся к своим обычным размерам.
Такой намек игнорировать было нельзя. Тем более Стог, заметивший всё сразу, сказал.
- Тебя госпожа герцогиня зовёт! Бегом к ней!
- А где она? Куда бежать?
Стог, как всякий слуга, отлично был знаком с привычками хозяйки и как любой из замковых служащих знал с высокой долей вероятности местонахождение герцогини в любой момент времени.
- Она обедать собиралась, а значит в столовой...
Окончания фразы я не услышал, поскольку стремительно выскочил в коридор. Марианна и в прошлом терпением не отличалась, а уж став хозяйкой в герцогстве, да еще учитывая особое ко мне отношение... Если она разозлится, то рукоприкладство Стога покажется мне сущей мелочью на фоне ее недовольства.
Я прибыл в занимаемое Марианной крыло замка максимально быстро, никого не затоптав по дороге, когда несся, как сумасшедший. Но как я ни торопился, перед дверями столовой я
ненадолго задержался. Нужно было успокоить дыхание и поправить съехавший на глаза дурацкий остроконечный, полосатый колпак.
За обеденным столом, где могло легко устроиться перекусить человек тридцать, сидело всего трое. Три женщины.
И только одна из них была мне незнакома. Вернее я не встречался еще с нею, но пообщавшись со своими коллегами по ремеслу: замковыми слугами, я уже знал, что эта здоровячка - Сабрина, амазонка, командует не только наемным отрядом амазонок, но всеми вооруженными отрядами в герцогстве.
За время своих скитаний по этому миру я не раз встречался с амазонками. В основном эти встречи происходили в кабаках, тавернах и на постоялых дворах, но пару раз приходилось сражаться вместе и один раз против них. Воины они отличные - умелые, отчаянные, спаянные дисциплиной, нерушимо преданные нанимателю, а потому востребованные в качестве наемников. Вот только не любимые никем в королевстве. Насколько они были лояльны к нанимателю, настолько же они были нелояльны ко всем остальным. Возможно, первопричиной была их внешность. Большинство из них были гораздо выше двух метров. Их руки были вполне сравнимы с ногами не самого слабого мужчины, а уж их ноги... Их лица не отличались от лиц обычных наемников. Вот только если шрамы, выбитые в стычках зубы, или бритые головы были для мужчин привычны, то женщин, а амазонки, несмотря на свои габариты, числились женщинами, нисколько не украшали. И соответственно найти мужчин, им было невероятно трудно и даже за деньги соглашались немногие. Склонность к легкому садизму в процессе соития отпугивала даже остронуждающихся в деньгах. Неудивительно, что им приходилось довольствоваться или обществом таким же амазонок, как они, либо принуждать к интиму приглянувшихся им мужчин угрозами. Естественно, что ни к благородным, ни к наемникам с такими предложениями они не лезли. Их удел - бесправные крестьяне, рабы или трактирные слуги.
Так что если чем и удивила меня командующая войсками Марианны амазонка, то только тем, что в отличие от подавляющего большинства своих соплеменниц была красива. Понятно, что она была красива лишь на фоне прочих, встречавшихся мне амазонок. Правильные, хотя и крупные черты лица, чистая без шрамов кожа, целые зубы и роскошные светлые волосы, стянутые в толстенную косу, спускавшуюся по спине вниз, позволяли ей рассчитывать на внимание некоторых мужчин, любителей особо крупных форм. Я к таковым не относился и потому заметив, с каким вниманием Сабрина разглядывает меня, сразу вспомнил, что у меня теперь нет иммунитета к такому вниманию со стороны амазонок в виде острого меча на боку, а наоборот имеется ошейник на шее. Я торопливо перевел взгляд на Лили и Марианну, а затем, вспомнив о своем нынешнем статусе слуги, торопливо поклонился, причем так глубоко, что легко мог бы коснуться ладонями пола.
Начальственные дамы молчали, не накидывались на меня с попреками за медлительность. Это воодушевило меня настолько, что я распрямился. Не до конца понятно, до состояния полупоклона и мог уже визуально оценить степень агрессивности в отношении меня моей жены и магессы замка. В глазах Лили читался живой, непосредственный интерес ко мне. Недоумение и озадаченность на лице Марианны объяснили мне, почему с места в карьер меня не начали скручивать в бараний рог. Она меня не узнала!