Мы были квиты. Я не узнал ее, там, в подвале, в камере. Она же, вот сейчас, когда я лишился бороды, переоделся и заимел полосатый колпак на голове, никак не могла понять, откуда тут появился молодой незнакомый слуга, в то время как она вызвала к себе своего старого ненавистного бывшего мужа. Я довольно улыбнулся: экзекуция кажется откладывалась. И это была моя ошибка. Видимо что-то в моей улыбке было такое, отчего недоумение на лице Марианны мгновенно пропало. Вернее не то что пропало, а оказалось очень сильно разбавлено злостью.
Она выскочила из-за стола и отогнула вниз стоячий воротник моей рубашки, успешно скрывавший до поры, до времени мой рабский ошейник.
- Марк?! Это ты?!
Я снова торопливо согнулся в глубоком поклоне.
- Марк Риз по вашему приказанию прибыл, госпожа герцогиня!
Госпожа герцогиня лично, левой рукой, правая была еще в плотной повязке, встряхнула меня за шиворот.
- Выпрямись, Марк...Риз!
Я также торопливо распрямился и, задрав голову вверх, уставился в прищуренные глаза Марианны. Вот только теперь, стоя почти вплотную к моей жене, я осознал, насколько изменилась Марианна за эти девять лет. Выше меня на полголовы, и плечи не уже, чем у меня, талия, казалась тонкой, только на фоне этих невозможных плеч... остальное было скрыто платьем.
"Не амазонка, конечно, - думал я, в упор, разглядывая госпожу герцогиню. - Но близко, близко..."
Она в свою очередь тоже внимательно изучала меня. Наконец Марианна созрела, чтобы задать вопрос и даже уже раскрыла рот, но потом опомнилась и оглянулась на подруг-подчиненных. Естественно, что и Сабрина, и Лили с огромным интересом следили за нами.
Поэтому рот Марианны немедленно закрылся. Вопрос остался не озвученным, но я не сомневался, что очень скоро мы где-нибудь уединимся, и вот там будет произведен доскональный допрос, возможно даже с пристрастием. Вернее даже так: обязательно с пристрастием.
Впрочем, о чем меня будут спрашивать-допрашивать я и так мог догадаться.
Сейчас же Марианна снова усевшаяся во главе стола, некоторое время молча смотрела на меня, а затем шевельнула пальцами. Мое тело выгнуло дугой, словно я ухватился за высоковольтный провод. Боль затопила мой мозг, и я благополучно отрубился.
Когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу на этом самом своем топчане в кладовке у Стога.
"Здорово меня вырубило! Видимо эта садистка, моя жена не дождалась, когда я приду в себя, и велела оттащить меня по месту проживания".
При воспоминании об испытанной боли меня снова слегка замутило.
"А ведь моя дорогая женушка явно хотела использовать меня вместо аперитива перед обедом. Она приготовилась меня изрядно помучить для улучшения аппетита, но не вышло! Быстро всё закончилось! А это, пожалуй, хорошая идея: мгновенно терять сознание всякий раз, как она примется за меня... Вот только смогу ли я это проделать? Эх, если бы не этот проклятый ошейник, который блокирует мои магические способности. Пусть они и не велики, но я бы смог отсюда сбежать. А с этим ошейником лучше даже и не пытаться сбежать. Ведь снять-то его ни я, никто другой не сможет. А вот если нехорошие людишки, а таких вокруг просто тьма-тьмущая, заметят у меня на шее этакое богатство, то снимут сразу, вместе с моей головой разумеется...
И всё-таки надо попробовать научиться проваливаться в обморок. Но вот только как?
Хорошо было дамам в викторианские времена, тогда все поголовно носили корсеты. Корсет так сдавливал грудь, что дышать было трудно, но зато в обморок падали с замечательной легкостью... Но корсета у меня нет, и магический аналог не создашь: способности блокированы... А так ли это? То, что я ни щит, ни манипулятор, ни простенький фаербол создать не могу - это я уже проверил. Но ведь это всё направлено наружу. А может над своим-то телом можно измываться? Это ведь никому угрозы не несет!"
От возбуждения я попытался сесть, но пронзившая меня боль во всём моем, изрядно пострадавшем сегодня теле, сразу привела меня в чувство. Я осторожно улегся на спину и продолжил размышлять о своем положении.
"Но с другой стороны, если я буду всё время лежать в обмороке, то эти две стервы, Марианна с Лили, обязательно что-нибудь придумают. А оно мне надо? А если попытаться не падать в обморок и не отключать боль, а просто ослаблять воздействие на мой организм до какого-то приемлемого, переносимого уровня? И обязательно при этом имитировать страшные муки? В результате все будут довольны. Марианна удовлетворит свои природные, садистские наклонности, у Лили не будет повода заниматься мной, придумывать что-то новенькое, чтобы я не смог уклониться от оказываемой мне высокой чести. А я буду хорошо себя чувствовать и тренировать актерские способности для поступления в Королевскую театральную труппу!