Понятное дело, что именно этот момент выбрала тройка стражников во главе с Консом, чтобы ворваться в комнату.
Гийом черной тушей валяется на полу. Из пробитого виска текла кровь. Я стою над ним с табуреткой в руках. Понятно, что стражники пришли к простому и логичному выводу: я - злодей и убийца. Они подступили ко мне со всех сторон, и первый же удар погрузил меня во тьму.
Когда я пришел в себя, то ощутил под собой ровную, твердую поверхность, совсем не похожую на уютный, мягкий сексодром Лили.
- Понятно, - пробормотал я, глядя, как серый свет струится из маленького окошка под потолком. - Знакомые апартаменты...
Я, кряхтя сел. Хилая охапка соломы нисколько не смягчала каменную твердость моего ложа. Знакомая цепь уже была присоединена одним концом к моей ноге, а другим к массивному кольцу, вделанному в стену камеры.
"Дежа вю, какое-то... Впрочем, всё объяснимо. Учитывая горячую любовь ко мне Конса и этого перестраховщика, его начальника де Сада, вполне логично было бы сунуть меня в камеру до прибытия в замок Марианны. Никто не хочет брать на себя ответственность, оставляя меня на свободе..."
Я осмотрел себя. Порезы от меча этого местного Отелло уже затянулись, хотя рубашка и штаны, пропитавшиеся кровью, стояли колом. Но если не двигаться, а сидеть, или еще лучше лежать, то это было не принципиально. Гораздо хуже было то, что голова болела после того, как меня загасил то ли один из стражников, то ли лично Конс...
Я заметил кувшин с водой, кое-как добрел до него, напился, а затем, гремя цепью, вернулся обратно на соломенную лежанку.
"Если есть подозрение на сотрясение мозга, то лучше вылежаться, тем более, что делать до приезда Марианны, Лили и прочих совершенно нечего".
Я повозился, устраиваясь поудобнее.
"Итак, я угробил Гийома и нисколько не раскаиваюсь в этом и не сожалею о содеянном. Самозащита в чистом виде. Вот только Марианна может взглянуть на это совсем иначе. Где она теперь такую `секс-машин` найдет? Может себя предложить? Дескать, раскаиваюсь и горю желанием компенсировать ущерб? Конечно, если бы у меня была склонность к суициду, то тогда лучшего варианта и придумать было бы нельзя. Но тут неизвестно кто успел бы первым: оскорбленная моим предложением Марианна или же оскорбленная тем же предложением Лили. Понятное дело лучше помалкивать и надеяться, что Лили во всем разберется и отстоит меня перед Марианной".
Я аккуратно, чтобы не лишний раз не шевелить головой, перевернулся на другой бок.
"Вот только сохранится ли у Лили желание защищать меня, когда она узнает подробности случившегося. Нанси-то была топлесс, наверняка в таком виде и по замку бегала, когда звала на помощь. Там в коридоре, как пить дать, весь пол слюной закапан, когда народ бесплатно наслаждался таким роскошным зрелищем. Самой-то Нанси такая реклама только на пользу. Мужики теперь будут усиленно копить деньги, а она быстро восстановит порушенную комнату, но женщины почему-то на такие вещи смотрят иначе, чем мужчины. Мужчины смогут понять и поверить, что я совершенно случайно и строго по делу оказался в комнате наедине с такой женщиной, как Нанси, но вот Лили...
***
Шесть дней, я как Бобик сидел на цепи и даже не гавкал по поводу кормежки. Хотя было такое впечатление, что всё, что оставалось не съеденным в трапезной отправлялось мне. Засохшая каша, обглоданные кости, заплесневевший хлеб и даже вода имела какой-то свой особенный затхлый привкус. Первые пару дней я гордо отвергал такую еду, на третий начал выбирать что-то более-менее съедобное, а на четвертый мёл всё подряд в попытках заглушить голод и в надежде, что желудок сам разберется, что съедобно, а что нет.
На седьмой день ошейник, до того свободно болтавшийся на похудевшей шее, внезапно красноречиво сдавил мне горло.
"Марианна прибыла и еще не курсе той пакости, которую я учинил ей, раз призывает к себе. Будем надеяться, что ее оперативно просветят насчет меня, иначе всё может закончиться очень плохо для меня. Марианна и раньше-то не отличалась терпением, а уж теперь..."