- Итак, - сказал я, прогулявшись вдоль жалкого подобия строя из рабов. - Вы все идете со мной обратно в Вилле-Котре... Там с вас снимут ошейники и вы перестанете быть рабами и сможете идти на все четыре стороны.
Вся десятка радостно засверкала глазами и что-то забубнила меж собой.
- Обращаю ваше внимание на то, что рабами вы перестанете быть только в Вилле-Котре, а до этого момента я вас буду эксплуатировать по полной программе.
Бубнёж сразу прекратился, а радости на лицах поубавилось.
- Но... - начал было один из двух обладателей бархатных курток. Тот, который был повыше и покрепче.
- Мы благородные и не потерпим...
Я не стал выслушивать его дальше.
- Тот, кто не согласен со мной, останется здесь и не просто останется, а присоединится к ним, - я кивнул на трупы. - Мне болтуны не нужны, как впрочем не нужны лентяи, саботажники и прочие асоциальные личности... Есть вопросы? - спросил я, ядовито ухмыляясь и поигрывая извлеченным из ножен мечом.
Вопросов не было. Все молчали.
- Прекрасно! Сейчас я свяжу вас так, чтобы вам было удобнее выполнять свои будущие обязанности. И без глупостей!
Веревки были привязаны к простым ошейникам из бычьей кожи, имевшихся у каждого раба.
"Походный вариант, для набега. А здесь, у башни их осчастливили бы железными", - думал я, обрубая веревки, привязанные к трупам и перевязывая своих подопечных по трое.
Получились две тройки, и каждая имела в своем составе по одному представителю всех трех представленных здесь социальных групп. Были образованы и две женские двойки. Таким образом, я старался затруднить побег самых свободолюбивых личностей. Ведь я был один, а идти нужно было три дня.
- За мной! - скомандовал я, и караван тронулся в путь.
Прибыв на поляну, я тотчас поручил крестьянам соорудить из двух прихваченных с собой копий с обломанными наконечниками и веревок носилки. Благородным и купцами это было поручать бесполезно, даже под угрозой смерти. Сам же я с женщинами начал перетряхивать дорожные мешки амазонок. Еда, одежда, посуда, тряпки для перевязки Сабрины и прочие остро необходимые в походе вещи нужно было упаковать в пять мешков. С учетом того, что женщины, а трое из них были молоденькими девушками, которым не исполнилось и шестнадцати, столько, сколько амазонки тащить не могли, то мешки для них слишком уж много набивать не следовало.
Крестьяне со своим заданием справились быстро и то ли спавшая, то ли находившаяся в забытьи Сабрина уже лежала на носилках, готовая к путешествию. Я и женщины тоже закончили переформатирование мешков и были готовы выдвинуться. Но прежде я решил подкормить своих носильщиков и носильщиц. Перекус был стандартным (сыр, ветчина, подсохший хлеб) и обильным. Жалеть продуты не приходилось. Наоборот часть пришлось оставить. Я снова поработал дежурным по кухне и уже привычно разложил нарезку на мешках. Народ шустро расхватал предложенное и претензий ко мне, как ранее амазонки по поводу эстетичности нарезанной ветчины и сыра, не высказывал.
Пока все усиленно жевали, я решил провести небольшую разъяснительную кампанию среди моих временных подчиненных.
- Порядок движения такой: шестеро мужиков несут носилки с моей госпожой впереди. За ними иду я. За мной женщины...- я оглядел женщин, из которых только одну, выглядевшую лет на двадцать, можно было более-менее уверенно так называть. - И девушки со своими мешками. Как именно идут девушки: бегом или ползком меня не особенно волнует. Лишь бы пришли на место следующей ночевки. А вот как вы...- обратился я персонально к мужикам.
- Будете нести мою госпожу, меня очень заботит. Старайтесь лишний раз не трясти, не сачкуйте, а главное не вздумайте сбежать. Во-первых, догоню, а во-вторых, нести носилки придется уже меньшему числу носильщиков. Я церемониться не буду. Даже если вас двое останется: сделаем волокушу и потащите как миленькие. А главное помните - в
Вилле-Котре вы станете свободными! Все всё поняли?
Жующие энергично закивали головами, замычали что-то невнятное, но одобрительное.