Все было собрано. Я поправил последний раз подлокотники, проверил фиксацию и кивнул Валере:
— Готов?
— А то. Погнали аккуратно.
Вдвоем мы подхватили Раису под руки и ноги — мягко, без резких движений, как учили.
Она не сопротивлялась. Только сказала тихо:
— Я вам обоим потом торт испеку. Но не сразу.
Положили её на новую кровать-каталку. Матрас под ней принял форму тела, почти без усилия. Всё под ней — мягко, приятно, точно.
Я сразу подал пульт, от которого провод шел к креслу-кровати.
— Смотрите Раиса Анатольевна:
Кнопка вверх — спинка поднимается.
Вниз — опускается.
Ноги — вот эти кнопки.
А вот это — манипулятор управления движением.
Раиса нахмурилась.
— Это я, значит, теперь как… танк?
— Нет. Как капитан корабля. Только без шторма.
Она нажала на кнопку. Спинка поднялась с едва слышным жужанием и щелкнула, став на фиксатор. Затем она сама отпустила ноги. Раиса Аркадьевна сидя выпрямилась. Медленно, но с уверенностью и достоинством.
Потом — аккуратно взялась за джойстик. Кресло-кровать поехала. Тихо, плавно. Прямо к двери кухни. Она замерла. Посмотрела на нас.
— Так вот ты какой, мой новый мир.
Валера чмокнул в воздухе, покачал головой:
— Честно, Константин Витальевич… Я и не знал, что такое бывает.
— Бывает. Только нечасто. Но мы — в меру сил исправляем.
Я достал из кармана пятёрку, сложенную пополам. Протянул Валере.
— Спасибо за помощь.
— Не, ну ты чего…
— Бери. За надёжную доставку гуманитарного груза.
— Ну тогда… — он взял, сунул в нагрудный карман и подмигнул Раисе, — если что обращайтесь. Я теперь только так — по высшему разряду.
Раиса Аркадьевна улыбнулась. А я подумал: черт возьми, это лучше любого подвига.
Когда Валера ушел, она сделала ещё один круг по комнате. Остановилась у окна. Нажала кнопку.
Подняла спинку. Смотрела на улицу. Долго.
И сказала, уже не нам, а в пространство:
— Никогда не думала, что у меня снова появится своя скорость.
Я закрыл шторы, оставив только тонкий свет от тюля. В комнате было тихо. Только еле слышно щёлкал клапан термоса и дышал только что подвешенный вместо люстры ионизатор.
Раиса лежала в новой кровати, почти не шевелясь. Лицо расслабленное, но взгляд — внимательный.
— А теперь, Раиса Аркадьевна… мы немного поколдуем.
— Опять?
— Последний раз сегодня. Потом — только чай и любимая радиопередача.
Она усмехнулась, но спорить не стала.
Я включил аудиогармонизатор на низких частотах. «Муха» активировала режим инфразвукового покоя. «Друг» контролировал параметры: частота дыхания, пульс, уровень кислорода.
— Готов к началу. Пациент в стабильной дремоте.
— Протокол «Нейро-лимфатическая коррекция. Фаза первая.»
Я аккуратно приложил микроаппликаторы к шейно-грудной зоне. Ей сейчас тепло, и ощущение лёгкого покалывания.
Запустил внешнюю стимуляцию нейромодулятора, для локальной разблокировки синаптической связи в пояснично-крестцовой зоне. Затем — глубокий лимфодренажный импульс на уровень ниже диафрагмы. Раиса не просыпалась. Лицо — спокойное.
— Регенеративный протокол: активен.
— Местное воспаление: стабилизировано.
— Миелиновая передача: улучшена на 17,4%.
Я не улыбался. Но внутри, все светилось. Работать руками и видеть результат — всё равно, что играть симфонию. Только вместо звука — здоровье.
Через полтора часа я закончил. Протёр зоны контакта. Поднял Раисе Аркадьевне спинку. Аккуратно подложил валик и накрыл верблюжьим мягким пледом.
— Процедура завершена. Следующая — через 72 часа (вторник в это же время). Ожидаемый эффект: устойчивое улучшение координации, снижение болевого фона, снижение усталости на 48%.
Я выдохнул. Выключил инфразвук. Проверил дыхание — ровное. Ее рука — чуть потянулась во сне к груди. Спокойно. Это было движение человека, которому больше не больно постоянно.
В этот момент в замке повернулся ключ. Я быстро убрал инструменты, задёрнул штору, успел протереть увлажняющей салфеткой руки.
Инна вошла, сняла пальто, повесила его на вешалку и заглянула в комнату:
— Мама спит?
— Как младенец.
— Как ты это сделал?
— Секрет фирмы.
Она посмотрела на меня. Долго.
— Костя…
— Не сейчас. Давай просто… посидим рядом, пока мама спит.
Свет пробирался сквозь тюль, разливаясь по стенам мягким золотом. В квартире — тишина. Чайник уже давно вскипел, и на столе ждали два стакана с чаем. Один — с сахаром. Второй — без. Как всегда.
Раиса Аркадьевна пошевелилась. Не резко. Не от боли. Просто… проснулась. Она открыла глаза, посмотрела на потолок. Потом — на окно. Прислушалась к себе. И впервые за многие годы — счастливо улыбнулась.