Мы въехали в город ближе к полуночи. Бакинские улицы были по-прежнему живыми, даже в этот поздний час. В воздухе пахло камнем, морем и жареным мясом. Мы нашли гостиницу, ту самую, что порекомендовал Аслан Гудава, и без проблем сняли номер на последнем этаже. Он был старомодный, с высоким потолком, натёртым до блеска паркетом и занавесками цвета горького шоколада. Когда за нами закрылась дверь, я первым делом подошёл к телефону на тумбочке и, не раздумывая, набрал номер, запомненный ещё в Пицунде.
— Алло? — в трубке раздался хрипловатый, немного ленивый голос.
— Это Константин. Мы в Баку. Машина готова к продаже. Состояние — как у боевого коня после скачек. Ждём вас.
— Узнал по тону, — усмехнулся Старый Аслан. — Молодец. Всё будет. Местные уже в курсе, человек подъедет завтра ближе к обеду. Будьте аккуратны, в Баку сейчас свои течения.
— Мы просто пара туристов, — ответил я. — Слишком уставших что бы шалить.
— Вот и хорошо. Отдыхайте. Не забудь — машину отдашь только после того, как деньги посчитаешь. И никаких доверенностей. Пусть сразу регистрирует на себя. Это его проблемы.
— Я понял, — кивнул я, хотя он, конечно, не мог видеть. — Спасибо. Дай Бог вам здоровья Аслан.
— И вам. Спокойной ночи, парень.
Я положил трубку и повернулся к Инне. Она уже стояла у зеркала, распуская волосы.
— Ну что, отметим это дело? — спросила она, усмехаясь усталыми глазами.
— Ещё бы. Мы это заслужили.
Мы вышли из гостиницы и направились в ближайший ресторан, в который попали почти случайно — просто свет, музыка и запахи у входа были заманчивее, чем у других заведений. Нас посадили за стол у окна, подали отличный местный коньяк, острый лобио, шашлык с дымком, хачапури и немного солений. Еда была такой, будто в мире не было ни терактов, ни парализующих препаратов, ни стрельбы. Только мы, вечер, и вино, текущее в венах.
— Тебе хорошо? — неожиданно спросила Инна, держа в руке бокал.
— С кем?
— Со мной, ведь это новая жизнь для тебя, новые впечатления, — пояснила она, чуть склонив голову.
Я задумался, отпил и только потом ответил:
— Мне безусловно хорошо с тобой. Всё остальное — так…
Она улыбнулась, и этот вечер, вдруг заиграл новыми красками.
Мы вернулись в номер, когда город уже укутался в морскую влагу и туман. За окнами гудели машины, шелестели листья, и жизнь шла своим чередом. Мы не стали включать свет — он был лишним. Всё, что нам было нужно, уже было рядом. Мы делились теплом, вниманием и дыханием, не торопясь, будто у нас впереди вечность.
* * *
Москва. Осень 1981 года.
День был серый, и над Москвой висело словно бетонная плита, плотное низкое небо. Столица встретила генерала Измайлова привычной серой хмарью, с которой сливалось всё — от стен домов до лиц прохожих. Я вышел из служебной «Волги» у здания на Лубянке, кивнул дежурному офицеру у входа и, не торопясь, поднялся на нужный этаж. В здании на Лубянке не принято было ходить по коридорам без причины, только иногда, коротко и отрывисто переговаривались офицеры. А сегодня даже секретари двигались чуть быстрее, чем обычно, и охрана у главного входа молчала с особенным напряжением. У кабинета председателя не было ни одного постороннего. В самой приёмной председателя Юрия Владимировича Андропова, как всегда, царила идеальная тишина. Личный секретарь, сухощекий человек в аккуратной тройке, поднял глаза от бумаг и ровным голосом сообщил:
— Товарищ генерал, Юрий Владимирович вас ожидает. Проходите, пожалуйста.
Он кивнул и прошёл мимо него, толкнув тяжёлую дверь. В кабинете Председателя КГБ СССР царила та самая особая тишина, что бывает лишь там, где принимаются решения, способные сдвигать мир. Андропов стоял у окна, спиной ко входу, глядя куда-то вглубь московского двора.
— Заходите, Филипп Иванович, — сказал он, не оборачиваясь, но голос был твёрдым. — Закройте дверь, пожалуйста.
Измайлов молча прикрыл массивную створку и подошёл ближе. Юрий Владимирович повернулся, указал на кресло напротив своего стола.
— Садитесь. Как добрались?
— Без происшествий. Благодарю, товарищ председатель, — сухо и сдержанно ответил генерал, усаживаясь на мягкий стул. — Погода московская, как обычно, — думал, что будет дождь, но пока держится.
Андропов чуть усмехнулся, не то от слов, не то от своих мыслей.
— Вы, как всегда, сдержанны. Я же наоборот, после сводки с утра — весь день хожу с чувством тревоги. Вот и решил: позову-ка Измайлова. Вы у нас по части необъяснимого, но у вас, как правило, всё становится понятным.