Я на секунду замолчал, выбирая, как объяснить проще.
— Это как подделка… только наоборот. Не подделка подделки, а улучшение оригинала. Мы берём настоящую однодолларовую купюру — не абы какую, а напечатанную до семидесятых. В ней — бумага нужного состава, нити, вода, хлопок, даже нужный тип флуоресценции под УФ. Всё как надо. Потом…
Я махнул рукой в сторону дальнего модуля — там за перегородкой работал маленький принтер на наномолекулярной сборке.
— … запускаем процесс обесцвечивания. Он выпаривает верхний слой чернил, не повреждая саму структуру бумаги. Это важно. Бумага должна остаться девственно чистой, иначе фальсификация обнаружится при первом же анализе микроскопии.
— Химия? — уточнил генерал.
— Не совсем. Это фотокатализ в ультракоротком спектре. Мы выжигаем чернила волной, длина которой разрушает только органические пигменты. Всё остальное — остаётся. Затем — наслаиваем новую печать.
— Состав чернил?
— Строго говоря, это те же чернила, что были на исходной банкноте. Специальный мембранный фильтр пропускает через себя испарения и выдает сырье для уже новой банкноты… Печать происходит один к одному, тем же шрифтом, и с теми же защитными элементами, только уже со ста долларами. С нужным портретом, подписью, номером и даже искусственным старением в нужных местах. Чтобы купюра выглядела… ну как «не первой свежести», но всё ещё надёжно.
— И сколько уходит на одну?
— Семнадцать секунд от стирания до печати. Примерно шестьдесят секунд включая тест и упаковку.
Измайлов хмыкнул.
— Красиво, тихо и умно. Надеюсь, ты не забываешь, что за это в любой стране — прямая дорога на электрический стул?
— Потому мы и не в любой стране, Филипп Иванович.
— И не в любое время, Костя, и слава Богу.
Он немного помолчал, потом добавил:
— А чем их отличить? Эти доллары от настоящих?
— Ничем, только наши — честнее, — усмехнулся я. — Потому что заработаны потом и риском.
— Кстати, раз уж мы здесь, Филипп Иванович… — Я подошёл к длинному рабочему столу под голограммой «материального состава». — Пора показать, что можно сделать из этих красавцев.
На столе лежало пять золотых монет — тяжёлые, с характерным отблеском южноафриканского сплава. Генерал присмотрелся к надписям.
— Крюгеренды?
— Они самые. С каждой партией я провожу микроскопическое сканирование. Не только вес, диаметр, но и самые незначительные неровности, царапины, микроскопические трещинки — всё фиксируется. У каждой монеты — свой «отпечаток пальца». Это позволяет отличить их даже от самых качественных подделок, если вдруг кто решит переиграть нас на поле фальшивомонетчиков.
— Умно. А дальше?
— А дальше — металл идёт в переплав. Но на орбите не всё так просто. Добавка меди, которая придаёт прочность и характерный цвет, требует инертной среды и высокоточной дозировки. Без меди — монеты будут слишком мягкими, царапаться даже от ногтя. Но если переложим — начнёт крошиться, или изменится оттенок.
— Тут её не взять?
— Нет. На борту меди немного, и она предназначена под пайку и системы охлаждения. Поэтому пока работаем с тем, что есть. Плавим без добавок, чистое золото. Зато с высочайшей степенью чистоты и геометрической точности.
Я подал команду. Один из модулей отодвинул защитную шторку, открыв полость, где в микропечи медленно вращался тигель с золотом. Металл уже начал плавиться — тяжёлый, густой, как жидкое солнце.
— Вот теперь смотри. — Я открыл ещё одну панель. Там лежали круглые заготовки. — Это так называемые «пазлы». Их будет четыре типа: одна десятая, одна четвёртая, половина и целая унция. В собранном виде — единая «марка», с гравировкой и уникальным узором, как на печати или гербе. Но чтобы собрать всю — придётся постараться. Не говоря уж о том, что один или два фрагмента будут встречаться редко. Как в коллекционной карточной игре.
— А внутри?
— Чистое золото. Сплав один в один с исходным крюгерендом. Только форма другая. И целевая аудитория другая.
— Инвесторы и азартные?
— Именно. Покупают вроде как инвестиционный металл, а на деле — втягиваются в сбор, в охоту. И всё легально. Мы не фальшивим, не имитируем, не скрываемся — наоборот, даже делаем дизайн через ювелирные агентства в Швейцарии.
Измайлов провёл пальцем по одной из заготовок, потом взял монету и приложил её к шаблону гравировки.
— А ведь это красиво, Костя.
— И экономически устойчиво. Кубинское золото тоже может пойти сюда. А если расширимся — ещё и на серебро. Такие марки можно будет купить даже бедному студенту или даже школьнику. А вот собрать всю серию сможет только упорный. Или везучий.